Renesense

Объявление


Ренесенс - это игра в жанре классического фэнтези; история мира, в котором есть место магии и стали, коварству героев и благородству злодеев, божественному провидению и прихотям судьбы.
Это жизнь, которая мечется между тьмой и светом в поисках собственного пути.
Ренесенс - это война богов в мире людей.
Дата и погода: март 1307 года,
близится наступление нового года. ≈12 °C
Подробнее»

• Гайд для начинающих

Открыты новые квесты,
которые ожидают своих участников!
Администратор:
Айнулиндале, Айэрес

Модератор, мастер: Гриффис
Мастер: Айга

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Renesense » Лабиринт отражений » Ночь накануне ноября.


Ночь накануне ноября.

Сообщений 1 страница 30 из 59

1

Вступление.
В эту ночь завеса, отделяющая подлунный мир от Хаоса, очень тонка, а все границы расплывчаты. Некоторые души чувствуют это и стремятся принять участие в особой Игре, некоторые души не ведают беспокойства и обретаются в своём обычном мире грёз.
Ночь проходит в заброшенном поместье Аэтернус Нориум. Всё происходящее является волшебным сном, полуиллюзией-полуправдой, лишенной привычной логики и смысла. События сна отражаются в обоих мирах и если дух заблудится или погибнет там, то тело никогда не проснётся. Но если иллюзия подчинится духу во сне, если игрок приобретёт одну из трёх составляющих Открывающего Заклинания, то волшебная сила найдёт отражение в подлунном мире, когда игрок пробудится ото сна.

***
В просторном холле вошедших встречает безучастный Привратник. Его тонкое, бледное лицо выражает абсолютную апатию. Пустой взгляд водянистых глаз, лишенных зрачков и подёрнутых мутной дымкой, выдаёт в нем обычное умертвие. Привратник произносит одну и ту же речь, как только в холл входит новый Игрок.
— Приветствую тебя, Странник. В эту ночь возьми иное имя и облик, чтобы сохранить самого себя.
Привратник протягивал Игроку маску зверя или существа, который в эту ночь станет его лицом и именем.
— Ты пришел один, но сможешь уйти, только если соберутся трое, иначе не уйдет никто. Если встретишь Стража - отринь страх смерти и узнаешь где врата, если встретишь Прорицателя - будь мудр и он даст тебе истинное слово, если твой путь приведёт к Затворнику - забудь, что существует выбор и получишь ключ. За миг до рассвета трое смогут стать теми, кто откроет врата или обречь всех вас на вечность Нигде. А теперь, твоя Игра началась! - взмахнув тощей рукой в приглашающем жесте Привратник умолк.

***
Из холла через высокую, сводчатую арку, обрамлённую мраморной резьбой, можно попасть в главный зал. Это просторное помещение погружено в мягкий полумрак. По глянцевому, тёмному полу скользят холодные блики, под потолком светятся мириады мелких, волшебных светильников, имитирующих звёздное небо. Вдоль стен расставлена немногочисленная мебель, скамьи, стулья, софы и островки столов, нагруженные разнообразной едой и питьём на совершенно любой вкус. Но все это праздничное убранство странно перемежается с абсолютной запущенностью. Многие стулья покрыты пылью и изъедены древесным жучком; некоторые блюда заросли пушистым ковром старой плесени с лениво копошащимися червями; часть графинов пуста или разбита, с застывшими на дне остатками напитка.
На внутреннем балкончике-лофте обосновались музыканты, посмертно наигрывающие свои старинные мелодии на давно истлевших инструментах.
В дальнем конце зала на стройном постаменте водружено тёмное сардониксовое изваяние в виде квадратной чаши, из центра которой поднимается рука в натуральную величину, с зажатым в ней настоящим, остро заточенным стальным кинжалом. На дне едва заметно колышется неглубокая тёмная жидкость, по бортику чаши можно различить рунную вязь, которая каждому видится на разном языке и наречии, но гласит одно и то же: Лучший способ узнать — пустить кровь.

В каждом углу зала расположены винтовые лестницы, по которым можно подняться на второй этаж особняка. В лабиринте тёмных коридоров можно увидеть десятки дверей. Одни из них намертво заколочены, другие открыты. Среди комнат второго этажа есть пустые и разорённые, все в лохмотьях старых гобеленов и обломках старой мебели, а так же есть чистые и прибраные, будто в ожидании хозяина.  Здесь очень мало света, только огонь в некоторых каминах и редкие свечи в старинных подсвечниках. По этажу гуляет сквозняк, слышится шепот и стон, веет холодом, беззастенчиво блуждают призраки и тени, пытаются заговорить с гостями. Некоторые из призраков достаточно сильны, чтобы напасть или хотя бы коснуться холодом живой души.
В конце концов путаница коридоров, дверей и комнат приводит к восьмиугольному, небольшому холлу, в центре которого стоит очередная винтовая лестница, ведущая вверх, в просторную, но совершенно заброшенную библиотеку. Там, вокруг центральной напольной мозаики в виде спирального узора, стоят ряды книжных полок, которые ломятся от фолиантов, свитков, шкатулок, но стоит только коснуться этих предметов и они тут же обращаются в прах.
В середине мозаичного пола, в луче лунного света, бьющего сквозь круглое окошко в недосягаемом потолке, белеет мраморная арка. По две стороны от неё - статуи человекоподобных существ в мантиях и капюшонах, у одного в раскрытой, предлагающей ладони лежит кинжал, такой же как в чаше на первом этаже, у второго в руках - кубок. Над аркой отголосок той же надписи: Лучший способ узнать — пустить кровь.
Библиотеку кольцом окружает галерея, когда-то служившая оранжереей. Теперь она зияет разбитым стеклом и шелестит сухими растениями. За окнами царит ночь, в которой нет земли и звуков, только звёздное небо и луны, которые перекинулись через небо вереницей и наглядно демонстрируют все фазы ночного светила.
Из галереи, помимо дверей в библиотеку, есть ещё один выход: короткий коридор к узкой круглой башне, всю пустоту которой занимает лестница, спирально ведущая в самый низ особняка, под главный зал, в просторный подвал. Там пустынно и сыро, спёртый воздух коптят несколько факелов в нишах. Все стены, потолки, колонны искустно сложены из костей и черепов, создавая изящные ритмы и узоры. В дальнем конце подвала стены переходят в дикую пещеру с озером вместо пола. Вода светится мутным, бирюзовым светом, в её глубине перетекают тени. С берега тянется узкий мыс, на конце которого стоит кристальный громадный кубок, густо обвитый не то высохшими, не то высеченными из тёмной породы камня стеблями с шипами. В кубке небрежно лежит стальной кинжал, а нетронутая стеблями передняя часть кубка вторит надписью: Лучший способ узнать — пустить кровь.

0

2

Оборотень шумно втянула воздух, подставляя лицо прохладному ветру. Пахло скошенной травой и яблоками. Яблоками больше. Рив ощущала их кисло-прелый вкус даже на плотно сжатых губах. Где бы она не находилась, здесь тоже была осень, но своя, со странными законами и жизнью.
От прикосновения камня к голой коже наёмница раздраженно зашипела. Влажная после росы поверхность была обжигающе-холодной. Дальше она ступала только по траве, избегая проложенной к поместью дороги с недоверием дикого зверя. Она и была зверем. Серая льняная камиза скрывала ее тело лишь до колен, подставляя оголенные ноги обманчивому свету луны. Распущенные длинные волосы беспорядочно разметались по плечам, открыв беззащитную шею и ключицы. Чужое колдовство застало ее прямо в постели.
А может и не было никакой магии?
Морок криво ухмыльнулась, представляя, как где-то в материальном мире ее тело слепо тычется лбом в стены, одурманенное странным ядом. Ей уже приходилось видеть такие припадки. На Перекрестке такие увечные долго не протягивают, заканчивая жизнь либо самоубийством, либо превращаясь в жертву чужого милосердия.
Отбросив темные мысли, оборотень решительно потянула за кольцо. Она не станет ждать чужой милости.
Дверь поместья поддалась на удивление легко. Тяжелые створки бесшумно распахнулись, впуская в просторный холл осенний ветер и запах яблок. Заметив впереди человеческую фигуру, Файривен ускорила шаг, но почти тут же остановилась. Существо перед ней не было живым. Подернутый пеленой взгляд слепо изучал её через полумрак комнаты.
- Что, зиарот побери, здесь происходит...

+1

3

Охотнице редко снились сны, особенно в последнее время. Как только веки отделяли её от реального мира, сознание проваливалось в тёмную бездну, которая не давала ощущение отдыха поутру. Но в этот раз бездна сменилась тусклыми образами серых тонов. Она не чувствовала под собой лошади. И ночь вокруг, определённо, не была той, в которую Илиит вырвалась из Перекрёстка. Слишком реальные ощущения для сна. Беспокойство, обвившее сердце змеиным кольцом, сжалось чуть сильнее.
Несколько вдохов ядовитого дыма в доме алхимика и всё? Это всё? Это конец?..
Не оставалось ничего, кроме как идти вперёд, и охотница шагнула.
Образы приобрели цвета: синевато-свинцовый, холодно-изумрудный, густо-сиреневый... Илиит ощутила, что под ногами появилась твёрдая поверхность, услышала приглушенный звук, которым сопровождались её шаги по каменной дороге.
Ещё шаг - и, вместе с вынырнувшей из мглы огромной дверью на мелкую, незначительную в сравнении, фигуру человека, нахлынул мрачный, опасный силуэт пышного здания. Снаружи его очертания казались необъятными, растворяясь в зыбких сумерках и охотница решительно толкнула непоколебимую на вид дверную створку, чтобы разглядеть особняк изнутри.
Илиит потянулась к поясу в поисках своего кинжала, но оказалось, что она безоружна. Она откинула волосы со лба, болезненно прищурилась от неприятного света который царил в холле. Сон всё это или предсмертный бред, Илиит хотела разглядеть детали. Туман и сумрак, которые провели её в это место казалось застилали взгляд полупрозрачной пеленой, будто вынуждали её прилагать всё больше усилий и смотреть дальше, чем обычно, видеть поверх обстоятельств.
Человечекая фигура привлекла её внимание, но стоило лишь взглянуть повнимательнее и охотница замерла на полушаге.
Всего лишь мертвец… Который вдруг шевельнулся.

0

4

Незыблемый целую вечность, воздух в парадном холле старинного поместья колыхнулся яблоневым ветром. Запах подлунной осени прорезал тяжелую застоявшуюся атмосферу своим горько-сладким запахом и вместе с ним появилась фигура девушки. Белёсые глаза смотрели сквозь пелену, изучали струящийся в холодном свете силуэт. Мёртвый взгляд смотрел иначе, чем смотрят живые, ему не ведом интерес к живой плоти, он зрит сквозь и хочет разглядеть дух, заключенный в эту плоть.
Бледные губы Привратника наконец разомкнулись и он говорил то, что видел и то, что был предназначен говорить. 
- Приветствую тебя, Иллюзорный Зверь...
Он протянул навстречу первому Игроку сухие, тщедушные как высохший тростник, руки в которых держал чёрную маску зверя-путающего-следы.
Поведав белокурой девушке о ночи перед ноябрём, о Страже, Прорицателе и Затворнике, о том, что ждет в эту ночь Игроков, привратник венчал белокурую голову оборотня маской.
Тёмная, гладкая поверхность маски скрыла под собой лицо Морока, потекла по шее черными лентами тонкого, гладкого материала, напоминающего шкуру зверя-путающего-следы. Ленты образовали плотный воротник, стали шире и оплели тело девушки подобно корсету, затянулись на талии и наконец свободно спустились до пола двуполовинчатым широким подолом.
- Твоя Игра началась.

0

5

Такая же марионетка Игры, как и забредшие путники, Привратник казался частью самого поместья. Его белесые глаза были отражением ночных туманов, ссохшиеся руки - ветвями замершего сада, а голос отражался в коридорах зловещим эхом затерянных душ. Заметив нового гостя на пороге своей обители, мертвец простёр к нему ледяные пальцы:
- Приветствую тебя, Жалящая госпожа...
Не сделав и шага в сторону двери, он оказался неожиданно близко от темноволосой девы. Холодные ладони неспешно, но настойчиво легли на женский затылок, сводя атласные концы лент, удерживающих маску мантикоры. Несмотря на ожидания, материал ее оказался тёплым и... почти живым. Кожей незнакомка могла ощутить едва заметную пульсацию, отзывающуюся на каждый стук ее собственного сердца. Мертвец взмахнул ладонью и взвившиеся в воздух темные пряди опали вниз рыжелистой гривой. Горячая волна прокатилась по телу молодой женщины, перекраивая полотно реальности, смешивая в причудливом танце истину и иллюзию. Одежда гостьи сменилась богатым камзолом песочного цвета с острым крылатым воротником и причудливыми рукавами. Вокруг стройной талии двойным кольцом свернулся черный кожаный хлыст, чей наконечник зловеще покачивался в такт каждому дыханию ветра. Прежняя обувь сморщилась и рассыпалась пеплом, облекая ноги в высокие черные же сапоги.
Закончив с ритуалом посвящения, мертвец повторил свое приветствие и замер неподвижным изваянием на прежднем месте. Эхо его последних слов еще блуждало некоторое время в коридоре...
- Твоя Игра началась.

0

6

Маркус неподвижно стоял напротив массивных дверей, разглядывая их с таким вниманием, словно впервые в жизни видел не именно эти, а двери вообще. Стоял он так с минуту, а может и меньше. Поежился. Протянул руку, почему-то немного побаливающую, и взялся за резное кольцо на двери. Но открывать не стал.
"Что я здесь делаю?" - кольнула прорвавшаяся сквозь пелену какого-то сковывавшего его сонного оцепенения мысль.
Он непонимающе моргнул, обернулся - дорога, бежавшая от каменных ступеней, на которых он стоял, уходила за массивные чугунные ворота, распахнутые настежь, и теряясь в видневшихся у горизонта темных полях, над которыми низко нависло набухшее дождем небо. Тучи медленно наползали на луну, местность казалась незнакомой и неприветливой. А может и не казалась.
Маркус сжал кольцо покрепче и неуверенно потянул створку дверей. Незаперто? Он нахмурился, растерянно и раздосадованно, как человек, который вдруг забыл что-то очень важное и это что-то тем больше ускользало, чем сильнее он пытался это вспомнить.
Бр-р. А вот и первые капли забарабанили.
Какого бы лешего здесь не происходило, мокнуть Маркус не собирался и моментально стряхнул оцепенение. Спустя недолгое время по просторному и мрачному холлу разнеслось громкое и уверенное "пчхи!". Обозначив свое присутствие куда громче, чем собирался, Маркус поморщился и отер испачканную в пыли руку о штанину. С любопытством дергать одиноко висевший на разлапистой напольной вешалке плащ, привлекший внимание необычно богатой отделкой, оказалось чревато тут же поднявшимся от него легким облачком пыли. Маркус огляделся и только сейчас заметил, какой заброшенной выглядит та часть холла, которую освещал слабеющий свет луны, пробивавшийся сквозь узкие грязные окна. Даже странно, дом стоит бесхозным по-видимому уже давно, а его до сих пор не растащили по кирпичику незваные гости, вроде...
"Так что я все-таки здесь делаю?"
Внутри особняка было ненамного теплее, чем на улице. Маркус протянул руку, чтобы все же стащить плащ - пока что только с вешалки, а там как пойдет, - но то ли его начало подводить и зрение и осязание разом, то ли кто-то бесшумный успел его опередить: рука наткнулась на пустоту.
- Бред какой-то, - пробормотал Маркус, пытаясь осознать даже не столько то, каким образом кому-то удалось проскочить мимо него незамеченным, сколько то, зачем кому-то понадобилось уносить с плащом еще и наверняка тяжеленную вешалку. - Полнейший бред... Эй, есть тут кто?
Никто не ответил, а может лучше было бы даже не надеяться на ответ, а поскорее унести ноги, но что-то тянуло его в глубину холла, туда, куда не доставала луна. Со смесью любопытства и беспокойства Маркус шагнул в темноту, поднял руку и на ладони ярко засветился огонек.
- Ох, ты ж... - от неожиданности отшатнувшийся назад Маркус был готов как броситься наутек, так и рассыпаться в извинениях перед неожиданно оказавшимся неподалеку хозяином дома или кем бы он там ни...
Встреченный взгляд пустых остекленелых глаз пронзил запоздалым осознанием и невольно заставил прибегнуть к третьему варианту.
...! -  Маркус не нашел ничего лучше, чем повинуясь инстинктам попытаться влепить огненный сгусток прямиком в худощавую фигуру напротив.

Отредактировано Маркус Рикханнер (2015-10-03 04:26:21)

0

7

Дождь обрушился внезапно, холодными тугими струями с разверзшихся свинцовых небес. Колдун поёжился от пронизывающего ветра и плотнее запахнул полы чёрного плаща, оглядываясь вокруг. И, хотя Саргрес толком не понимал, как ему вообще наконец удалось попасть сюда, причин для паники пока не видел. Не один век следуя тропой изменчивого искусства магии, он давно привык к тому, что она могла преподнести и не такие сюрпризы. Стоит лишь разобраться в ситуации, разложить элементы происходящего по полочкам, систематизировать – и выход из любой ситуации станет очевиден.
«Возможно, здесь окажутся и другие души, угодившие сюда случайно, об этом говорилось в найденном мной трактате. Но много ли будет тех, кто, как и я, в погоне за знаниями искал дорогу за грань Хаоса намеренно?»
Меча и доспехов при командоре не оказалось, но перстень прадеда всё так же матово поблескивал на правой руке гранями Кристалла Памяти, а это было самым главным. Его затаённая сила, пусть даже внушённая иллюзорным миром, придавала уверенности в себе.
В воздухе солоно пахло морем, ветер покрепчал почти до шторма, подталкивая нерасторопного метаморфа в спину, направляя к двери заброшенного особняка. Решив до поры подчиниться законам этого странного места, Саргрес спокойно двинулся вперёд.
Взвизгнула чуть покошенная, рассохшаяся от времени и непогоды дверь. Холл казался тёмным и неприветливым, но, по крайней мере, на голову больше не лил проклятый дождь, и ветер не стремился залезть под одежду. Кстати, об одежде: сняв насквозь мокрый плащ и небрежно оставив его на торчащий из стены крюк, колдун обнаружил, что одет в парадную офицерскую форму демоны знает каких времён. Пожалуй, такая была в моде ещё при дворе Старой Империи, если не раньше.
«Оригинально», - Лениво отметил Саргрес про себя, лишь сейчас – к некоторому своему удивлению – заметив столь же древнюю и рассохшуюся, как и впустившую его сюда дверь, человеческую фигуру. Впрочем, человеческую ли? В тепловом спектре зрения она излучала тепла не больше, чем деревянные стены холла.
- Приветствую тебя, Привратник. Я пришёл сюда за Знанием. Дозволено ли будет мне последовать к своей цели?

0

8

Сгусток пламени, слетевший с ладони юноши стремительной птицей, неожиданно замедлился, поблек и растаял в воздухе. Бездушный привратник тяжело поднял голову и сделал шаг вперед. Почти тут же тело гостя сковало парализующим холодом, а сердце сжалось от тревожного предчувствия.
- Приветствую тебя, Огненный ящер...
Сморщенные пальцы легли на голову мага, с силой надавили на кожу, словно размазывая невидимую краску. Красный и черный, золото и медь. И так, пока оскаленная пасть саламандры не стала новым лицом, а рисунок - маской. Алые атласные ленты скользнули вдоль обнаженного тела, свиваясь на спине и руках причудливой вязью узоров из хны, обхватили пояс золотыми нитями кушака, опали к полу огненным шелком широкополых штанов. Место неприглядных истоптанных сапог заняли туфли из мягкой телячьей кожи и ткани, расшитые драгоценными камнями и жемчужной нитью.
Тонкие губы привратника расплылись в зловещей ухмылке, обнажая сколы желтоватых зубов. На какое-то мгновение могло показаться, что дерзость юнца позабавила древнее умертвие. Но лишь на мгновение... потому что в следующую секунду к нему вернулось прежнее равнодушие и отстраненность.
- Твоя Игра началась...
Таинственная сила, что удерживала паралич, исчезла.

0

9

Привратник безмятежно обратил внимание на воина. Серовато-белый взгляд столкнулся с багровым и ненадолго отразил искру интереса. Морщинистые и тонкие, как пергаментная бумага, веки умертвия смежились и медленно открылись - искра бесследно пропала.
- Приветствую тебя, Каменный исполин.
Воздух вокруг воина загустел, сдавил его холодной стеной, ощутимой даже сквозь парадный доспех. Безучастно свисающие вдоль хилого тела, руки-ветки Превратника медленно вскинулись к вискам мага и сдавили их с неожиданной силой. Прохладная маска горгульи из тёмно-серого камня, гладкого, с вкраплениями чёрной кристальной крошки, оказалась удивительно лёгкой. Живой камень начал расти, расцветая кристаллическими лепестками и охватывая сначала лицо дроу, потом его затылок. Гротескное лицо неуловимо напоминало истинное лицо эльфа, но дополнило его острыми скулами и тяжелыми надбровными дугами. Камень принялся преображать доспехи. Блеск и тонкие детали скрылись под серо-искристой породой. На плечах мага выросли каменные шипастые наплечники, торс наглухо закрыла каменная плита, повторяющая в мельчайших деталях рельеф тела. На руках образовались латные перчатки, где камень замещал метал, а ткань - открытая кожа тёмного эльфа.
- Твоя Игра началась...
За спиной Привратника показался сгусток, напоминающий кокон, свешанный с потолка. Кокон набух, зашевелился, раздался сперва тонкими жучинными лапками, которые затем втянулись обратно, и вся тёмная масса беззвучно шлёпнулась на пол, прокатилась по плитам комком тёмного дыма и обернулась к магу тремя парами светящихся желтых глазок. Послышалось злобное хихиканье и дым вдруг вытянулся в высокую фигуру, метнулся ко входу в зал и исчез за поворотом.

0

10

Ей чудился запах мертвечины, хотя запахов в этой изнанке реальности она вовсе не чувствовала. Разглядывая отталкивающее, восковое лицо, покрытое стылым венозным рисунком под полупрозрачной кожей, охотница с отвращением поморщила нос. Под мутным взглядом, который уставился на неё в упор, в голову лезли одни и те же мысли: в этом странном сне извращённо и преувеличенно оживали все недавние воспоминания, а они были не из приятных и если изнанка мира продолжит воплощать потаённые мысли, переживания охотницы, то, лучше, пусть это поскорее закончится.
Илиит не отозвалась на приветствие, с недоверием наклонила голову вбок. Разговаривать с тупой нежитью ей совершенно не улыбалось. И затейливое обращение не доказывало, что бледный дворецкий ведёт диалог и носит в своей черепной коробке функционирующий разум.
Как знать, может, «жалящими» в этом странном доме величали всех слетевшихся на огонёк? Хотя огнями это неприветливое строение как раз и не отличалось. Всё здесь было отмечено оцепенением и тленом. Вот, даже прислугу не отпускают после смерти… Может и этот усталый труп когда-то просто открыл не ту дверь.
- Убери свои ла… Илиит решительно вскинулась, но осеклась на полуслове.
Также неуловимо, как упырь переместился к ней вплотную, и его тонкие руки зарылись в тёмную копну волос охотницы тонкими, паучьими пальцами. Не успев толком осмыслить происходящее, она почувствовала тепло, исходившее от маски. Оно растеклось по коже и вместе с ним по телу расползалось ощущение чего-то чуждого, противоестественного. Охотница испытала острое желание сорвать морду мантикоры, прилипшую к лицу как живое, пульсирующее существо. В ушах застучал чужой пульс и вскоре слился с её собственным, успокаивающимся.
Илиит упрямо отшатнулась, вцепилась в непрошеный дар этого странного поместья. Но подцепить маску не получалось и  чувство отторжения постепенно ушло. Охотницу… нет, уже мантикору, охватывал внутренний жар, чувство огромной силы и уверенности, засевшее в самой середине груди. Она наклонила рыжегривую голову, разглядывая новую одежду и скрипнувший, лоснящийся хлыст на поясе. Всё это было чужим, странным и привлекательным. Тварь, которая подселилась в тело, стала неотъемлемой частью или всегда была.
— Твоя Игра началась.
Тёмный взгляд Илиит вальяжно переполз на Привратника. Он снова окаменел, словно декорации в комнате вивисектора - пустая оболочка без души и смысла. Разговаривать было не с кем. Осталось найти выход. Или вход. Последний жест Привратника, вкупе с шероховатым эхом его голоса недвусмысленно указывали путь под резной аркой, где кажется зыбко промелькнул тёмный, женский силуэт с белыми штрихами длинных летящих волос.
Ноги сами понесли Илиит в нужном направлении, она быстро пересекла оставшуюся часть холла и вошла в большую залу. Повизгивающие под потолком звуки струн, неверное звёздное полотно над головой, торжественная пустота и кладбищенское запустение окатили девушку в маске мантикоры как ноябрьским ледяным дождём. Охотница задержала взгляд на своём (своём ли?) перевёрнутом отражении в зловещей глубине чёрного напольного покрытия. Чтобы убедиться, что это действительно она, охотница провела рукой по непривычно ярким прядям волос, рассыпавшихся по плечам камзола. Отражение повторило всё в точности. «Любопытно.»
Против новой одежды, чистой, идеальной и недешевой, ясное дело, Илиит была не против. С новым лицом, то есть мордой, уж как-нибудь примирится. Проблема в том, что в бескорыстные подарки охотница не верила и могла только гадать, какую плату с неё потребуют.
Прошествовав в пустынном зале добрую дюжину шагов, девушка остановилась у сервированного столика. Обычный, человеческий голод, который она испытывала в реальности, в этом нездоровом бреду был совершенно неуместен. Отголоски мирской потребности окончательно подавил вид сизой плесени, расцветавшей на серебряных блюдах. Охотница не решилась бы прикоснуться здесь к чему либо и без таких замечательных намёков. Но пустота и застывшее равновесие начинало давить сильнее неизвестности. Илиит, решительно вознамерившись нарушить местный миропорядок, потянулась к хрустальному кубку, который стоял на краю столешницы и, помедлив немного, с нарочитой грациозностью смахнула его на пол. Осколки брызнули под ноги, сливаясь в гармоничный оркестр со здешней убийственной музыкой.

0

11

Серебристая завеса сна дрогнула и пропала. Несуществующий ветер взметнул волосы и заставил на миг смежить ресницы, а когда они разомкнулись, перед глазами предстал загадочный, ни на что похожий пейзаж. Чудилось в нем нечто смутно знакомое, и вместе с тем никакого сходства с привычными или хотя бы раз в жизни виденными ею картинами Амариэ не обнаружила. Перед ней возвышался огромный дом, к которому вела петляющая тропинка, кованое кольцо на его тяжелых, устрашающего вида дверях будто притягивало взгляд, настойчиво маня подойти и постучаться. С трудом отогнав навязчивое желание последовать этому повелительному зову, Амариэ посмотрела по сторонам и на всякий случай обернулась. Позади была только пустота - унылый, осенний пейзаж, одинокие деревья под подернутым тучами небом да теряющаяся в дали дорога, которая, казалось, никуда не вела. Словно само это место замыкалось в пространстве и времени, как муха, застывшая в янтаре.
Я сплю? Вслед за зрением вернулись и ощущения, и эльфийка вздрогнула, когда капли дождя обожгли ей лицо и плечи, едва прикрытые тонким белым шелком. Здешняя местность не оставляла ей выхода, и Эттариэль поспешила к поместью, ища там укрытия от дождя и ответы на вопросы.
У массивной двери она замешкалась на секунду, но, стоило ей только протянуть руку к кольцу, как створки распахнулись словно по волшебству.
Кости брошены, карты выбраны, назад пути нет... мелькнула в сознании странная мысль. Собравшись с духом и вглядываясь в полумрак холла, эльфийка шагнула внутрь. Босых - только сейчас она обнаружила, что почему-то не обута, а края длинных шелковых одежд волочатся по полу, - ступней коснулся холод камня, а сердце пропустило удар.
Может быть, это и сон, но и сны порой вовсе не то, чем они кажутся. Эттариэль чувствовала магию, разлитую в воздухе, здесь, казалось, ей был пропитан каждый камень и каждый глоток воздуха. И вместе с тем магия эта не была привычной, знакомой. Что-то в ней казалось родственной чарам иллюзии, с которыми Амариэ часто приходилось иметь дело, и вместе с тем суть ее ускользала, не давалась в руки и не поддавалась пониманию.
Она сделала еще несколько шагов вглубь холла, стены и потолок которого терялись в пространстве, и увидела ЭТО. Создавалось впечатление, что неподвижная, безжизненная фигура стояла здесь без движения от начала времен. Бледное лицо мертвеца не выражало ровным счетом ничего, и взгляд эльфийки столкнулся с пустыми, лишенными зрачков глазами, в которых клубился туман.
Амариэ замерла напротив мертвого Привратника, вглядываясь в его бесстрастные черты. Она не понимала, что именно происходит, но чувствовала - это важно. Ее все еще преследовало ощущение нереальности происходящего, а потому она не стала вести себя так, как поступила бы наяву.
- У любого сна есть свои правила, - прошептала она вслух, - И играть нужно по ним.
Сделав шаг навстречу безмолвной фигуре, она выжидательно посмотрела ему в глаза, дожидаясь слова или знака.

0

12

Туманный взгляд Привратника долго изучал светлую гостью. Её появление в кромешной темноте этого места, было подобно рождению новой звезды в бесконечной тьме ночных небес. Яркий блеск чистой жизни, во мраке бесконечного забытья. И снова руки марионетки поднялись, не встречая сопротивления простёрли над челом эльфийки белоснежную маску из бархатистого материала.
— Приветствую тебя, Дева-Хранительница.
Жемчужная поверхность трепетной оленьей морды ожила и покрыла высокие скулы инфанты, увенчала золотыми узорами из тончайшей проволоки её виски и лоб, разрослась золотым ветвистым украшением над заострёнными кончиками ушей. Маска Хранителя Леса была тёплой, деликатной и нежной, как и само божественное создание. Золотые ветви причудливого венца зазвенели в тишине остро и уверенно. Их тёплый блеск рассек здешнюю мертвенность подобно лучам рассветного солнца. Белый бархат объял стройную фигуру инфанты, стряхнул с неё летящие ткани прежнего платья и на их месте заиграл белыми с золотым переливами новых одежд: плотный кафтан с узкими фалдами, резным воротничком-стойкой и расширяющимися на запястьях манжетами. Босые ноги эльфийки от ледяного холода каменных плит теперь защищали мягкие замшевые сапоги с золотыми пряжками на голенищах.
Белый свет, который излучала гостья, тонул в белёсых глазах Привратника, не в силах рассечь его пустоту, но на короткий миг обнажая его интерес.
- Твоя Игра началась...
Умертвие встречавшее гостей в холле особняка снова замерло, кукловод бросил нити, которыми дёргал его конечности. Привратник стал такой же частью окружения, как камень и пыль.
Светлый силуэт Девы-Хранитеьницы, который отражался в камнях под её ногами, задрожал и его очертания поплыли, рассыпались на сотню золотых искр. Они, словно стайка беспокойных светляков, закружились по ту сторону зеркала и ринулись в соседний зал, где и рассыпались в ближайшем пятне света.

+1

13

Наемница сделала шаг назад, вздрагивая всем телом и тяжело захватывая воздух. В какой-то момент ей показалось, что гладкие ленты маски обхватили её шею и превратились в петлю. Кожу неприятно жгло от красных полос, оставленных собственными ногтями, там, где она пыталась подцепить и сбросить смертоносную удавку. Но еще хуже была пустота внутри. Холод от прикосновения мертвеца проник в плоть и кровь, лишив дарованной Хирстом благодати. На смену ей пришло нечто темное и чужое. Файривен чувствовала, как этот непрошеный гость ворчливо устраивается в ее теле, постепенно  сливаясь с новым вместилищем. Некоторое время она еще пыталась сопротивляться его влиянию, но нерешительный бунт был подавлен, так толком и не начавшись.
   Обжигающий холод неожиданно сменился теплом, растекаясь по ее коже гладким черным материалом. Помимо собственной воли с губ наемницы сорвалось довольное рычание, а по коже прокатилась дрожь предвкушения. Теперь изменения уже не казались ей столь неприятными. Плотная ткань наряда бережно обхватывала ее тело, скрадывая движения и придавая уверенность. Еще больше ей нравилась новая обувь и ощущение чужого покровительства, исходящее от странной маски. Какая бы сущность ей не управляла, она явно симпатизировала своей новой обладательнице.
   Иллюзорный зверь, а именно так нарек привратник новую гостью, запрокинул голову, настороженно прислушиваясь к ощущениям. Аромат яблок, что настойчиво преследовал ее всю дорогу до поместья исчез. В этих стенах пахло лишь пылью и прогнившей древесиной. Зато появилось нечто новое. Назойливый звук скрипки и барабана, что доносился из зала в недрах поместья.
   Смерив окаменевшее умертвие насмешливым взглядом, наёмница уверенным шагом пересекла холл. Больше ей здесь делать было нечего. Если это действительно всего лишь игра, то нет смысла затягивать ее дольше необходимого.
   Новое помещение встретило ее показной торжественностью и... запустением. Не найдя среди столов ничего, что могло бы дать ключ к этому странному месту, мечница задержалась у странного постамента с чашей. От зловещего сооружения пахло сталью и кровью. Но Иллюзорный зверь не торопился принять предложенный вызов. Собственный опыт подсказывал гостье, что далеко не все артефакты можно использовать безопасно для собственной шкуры.
   От долгих раздумий ее отвлек звон падающего хрустального кубка и визгливый всхлип скрипки. Золотистые зрачки зверя требовательно уставились на нарушительницу покоя:
- Кто ты такая?

+1

14

Цепкие пальцы умертвия, скользящие по лицу - не самое приятное ощущение. Зато отлично сочетавшееся с вполне себе могильным холодом, сковывающим по рукам и ногам, не дающим даже дернуться. Маркус жмурился, борясь с отвращением и не понимая, что происходит, но от макушки по телу вдруг разбежалось какое-то странное ощущение - он невольно открыл глаза и на его лице явственно отразилось удивление. Если умертвие не отличалось особыми манерами и эти ленты, сплетающиеся в непривычное, больше подобающее какому-нибудь торговцу-южанину одеяние и разукрашивающие кожу странными узорами, не были чем-то вроде сервировки его позднего ужина, то похоже, что никакой опасности оно из себя не представляло.
Но вот его загадочные напутствия...
Почувствовав, что свобода движений вновь вернулась, Маркус невольно вскинул руку, коснувшись лица быстрым движением, словно желая стереть все еще ощущавшиеся на нем мертвячьи прикосновения и с удивлением почувствовал как пальцы наткнулись на что-то, подозрительно похожее на чешуйчатую морду. Он торопливо попытался поддеть маску, но она сидела, как влитая и с каждой секундой все меньше и меньше ощущалась как нечто инородное.
"Ящер, значит?"
Маркус снова взглянул на причудливо изукрашенные руки, но превращаться в лапы те вроде бы не собирались. Да уж, такое и во сне не могло присниться. Или наоборот, только в нем и могло случиться? Маркус поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить мимолетный оскал умертвия.
"Напророчествовал всякого, сделал из меня какую-то арраканскую рептилию и доволен, да?"
Спрашивать это вслух он, впрочем, не стал. Спасибо уже на том, что не сожрали. И на том, что теперь он, пусть даже был обнажен по пояс, почти не чувствовал сквозившей в холле прохлады: мягкое, тягучее тепло разлилось по жилам и угнездилось в груди. Так обычно ему отзывалась, пробуждаясь, его собственная магия, только сейчас она ощущалась непривычно сильно, и в то же время успокаивающе, не противясь присутствию чужих чар, а принимая их, сливаясь с ними. Маркус снова коснулся маски, но на этот раз не стал пытаться ее снять. Кто бы и зачем ни затеял эту странную Игру, сном все это было или нет, но если в услышанных им словах была хоть капля смысла, то возможно стоило прислушаться к ним и к себе, приняв дарованный облик и предложенные правила. Хуже от этого вряд ли станет.
- Ладно... - Маркус... вернее, Огненный ящер, усмехнулся, храбрясь, обошел застывшее умертвие и направился к ведущей из холла арке. - Значит, сыграем.
Решительного вида хватило как раз на то, чтобы выйти в следующий зал, где сквозь печальный хор музыкальных инструментов вдруг прорезался чей-то голос, заставивший невольно замереть на несколько мгновений, которых хватило, чтобы запоздало понять - вопрос относился к кому-то другому. Правду ему сказали: не он один мог попасть - и попал, - в это странное место.
"Значит... как минимум трое уже собралось?" - отстраненно подумал Ящер, бесшумно скользнув к стене недалеко от арки через которую он вошел - причудливые светильники были страшны для темноты не намного больше, чем настоящие звезды, и при должном умении, на которое раньше жаловаться пусть приходилось, но нечасто, тень могла бы скрыть его от чужих глаз, позволив разглядеть собравшихся в зале незнакомок первым. Кто знает, кого именно сюда могло занести и стоит ли показываться им на глаза раньше времени. Если таинственный особняк казался слишком таинственным для того, чтобы предугадать, какие события могут произойти в нем в эту ночь, то люди и за тысячу миров от дома останутся... людьми. А с людьми, особенно в масках чего-то ушастого и зубастого, как эти вот, лучше держаться настороже. По крайней мере, первое время.
Ящер окинул взглядом зал, поколебался и, не забывая прислушиваться к разговору, начал как можно бесшумнее продвигаться вдоль стенки поближе к ближайшей из лестниц, что были расположены по углам. Так, на всякий случай. Поздороваться он еще успеет.

0

15

Маг было осторожно отстранился назад, не желая, что бы неведомая тварь из иного мира касалась его. Последствия подобного контакта предсказать было невозможно. Однако, после секундного замешательства, Саргрес все же замер на месте, позволяя умертвию сжать свои виски холодными ладонями.
"В этой игре не я устанавливаю правила", - Напомнил себе командор, осторожно оценивая свои ощущения от происходящих преобразований. Что бы это ни было, но магия эта не была ни метаморфизмом, ни иллюзией в привычных для реального мира смыслах. Заинтересовавшись столь необычным явлением, он на несколько мгновений замешкался, рассматривая свой новый облик и оценивая его влияние. Коего, во всяком случае пока, не наблюдалось. На пробу попробовав отрастить себе крылья - быть похожим на горгулью, так до конца - метаморф с удовлетворением обнаружил, что чужеродный наряд нисколько не мешает творению колдовства: от плеч до пола свободно опустились тяжёлые, скорее всего непригодные для полёта крылья, так же как и костюм покрытые каменным налётом. Вполне удовлетворившись результатом своего эксперимента, Саргрес двинулся дальше.
Проследив взглядом за неведомой дрянью, исчезнувшей за углом входа в зал, маг вновь остановился и внимательно прислушался к происходящему впереди.
«Значит, я здесь всё-таки не один», - Заключил метаморф, услышав голоса. – «Любопытно, они заметили этот слизкий ком?»
Направив частичку силы в правую руку – просто так, на всякий случай, по давней шаньсульской привычке – и готовясь в любой миг вырастить прямо из руки острый клинок, Саргрес, не скрываясь, вошёл в зал.
- Людно здесь этим вечером, не находите?
Лучше уж сразу привлечь к себе внимание, чем парой мгновений позже дамочки – а судя по голосам, подоспевшими ранее гостями были именно женщины – решат, что он пытается подобраться к ним незамеченным. Сражаться командор с ними не собирался, только если его не атакуют первыми.
Алый, горящий из-под маски кровавым пламенем взгляд методично обозрел всё пространство зала вокруг, зацепился за сияющий живым теплом третий человеческий силуэт у лестницы.
- Значит, даже больше троих, правила изменились…

0

16

Решив принять правила игры, Амариэ даже не успела испугаться, когда Привратник вознес над ее головой маску, и только прикрыла глаза, ощутив, как та опускается ей на лицо. На секунду она показалась ей прохладной, как шелк, но в следующее же мгновение та словно ожила, потеплела, запульсировала, растекаясь по коже эльфийки, срастаясь с ней, становясь одним целым. Девушка выдохнула - ощущение было необычное, но не сказать, чтобы неприятное. Тело будто наполнилось светом, рвущимся наружу, а в ушах послышался тонкий, хрустальный звон - словно кто-то рассыпал золотые монеты по зеркальному полу и те подпрыгивали, острыми гранями выбивая бриллиантовое крошево самого чистого льда. Тряхнув головой, Амариэ осознала, что звук этот исходит от нее самой, и посмотрела под ноги, на которых внезапно оказались вполне себе осязаемые сапоги.
В полированных плитах холла отразился тонкий светлый силуэт в строгом и изящном бело-золотом костюме. Но не новое облачение, вполне достойное принцессы, кстати сказать, и даже не белоснежная оленья морда на месте привычного лица поразили инфанту, а то, что отражение ее было увенчано ветвистыми, поблескивающими рогами! Не веря собственным глазам, девушка подняла руку, с которой соскользнул широкий манжет, и дотронулась до одного из ветвистых отростков. Своеобразное головое украшение, на вид словно выплавленное из золота, сниматься отказалось, оказавшись вполне себе настоящим.
Он назвал меня Девой-Хранительницей... В памяти тут же всплыли старинные предания о загадочных Хранителях Запретного Леса.
Эльфийка в растерянности посмотрела на умертвие - большие, темно-синие глаза в оправе длинных ресниц остались единственной прежней чертой в ее новом облике. Но тот уже замолчал, вновь превратившись в безмолвную статую вековой пыли, от которой нечего было и ждать дальнейших объяснений.
Размышляя, куда теперь податься, девушка снова посмотрела на свое отражение, а то возьми да и рассыпься искрами, светлячками метнувшимися куда-то в сторону! Недолго думая, Амариэ - или кем она была теперь? - поспешила в том же направлении. Легконогая, - и вправду словно лань - девушка практически догнала их у входа в соседний зал, но притормозила, завидев впереди массивный, черный силуэт с гигантскими крыльями, который уже входил в помещение. А там что-то грохнуло, ударилось об пол, послышались голоса - два женских и мужской.
Возможно, эльфийка еще долго и настороженно приглядывалась бы к происходящему, благо новые сапоги делали ее шаги совершенно неслышнымы, а мелодичное позвякивание ее рогов скрывала странная музыка, доносящаяся изнутри, но устремившиеся вперед огоньки неверного отражения метнулись в зал по косой дуге, а такую иллюминацию вряд ли можно было пропустить.
Решившись и набрав в грудь побольше воздуха, Амариэ вошла в зал и осмотрела открывшуюся ее взгляду фанатасмагорическую картину. Мертвые музыканты наигрывали свой душераздирающий концерт, где-то высоко терялись поблескивающие огни светильников, а винтовые лестницы таинственно закручивались по углам комнаты.
Собравшаяся же внутри причудливая компания нисколько не походила на известных ей представителей рас разумных, скорее уж, на живую иллюстрацию из бестиария.
Впрочем, и я сама выгляжу не лучше. Как знать - они такие же путники, заблудившиеся в мареве этого сна, или его неотъемлимая часть?
Она молчала, дожидаясь, что ответят огнегривая мантикора и гладкая, черная хищница, чем-то похожая на кошку, на слова горгульи.

0

17

Скрытное продвижение к лестнице пришлось остановить, когда ранее не слышанный голос, на сей раз мужской, обозначил не только свое присутствие, но и точно подсчитал количество присутствующих.
- И похоже, они изменились в нашу пользу, - поняв, что прятаться дальше нет смысла, заметил Ящер, настороженно выползая из тени. Он настороженно уставился на несколько пугающую - наверняка вообще и при нынешнем полумраке в особенности, - фигуру с крыльями. Выглядела та до завидного внушительно. Хотя и далеко не так располагающе, как появившаяся последней незнакомка в облике белоснежного оленя, похожая на воплощение прекрасной светлой мечты, вдруг оказавшейся среди ночных иллюзий. - Чем нас больше, тем больше и вероятность, что троим из нас удастся дойти...
На долю секунды он запнулся из-за не самой приятной мысли: а почему это остальные дойти до конца не смогут?
...найти, - тут же поправился он, - я хотел сказать, побыстрее найти выход отсюда. 
Своеобразное очарование заброшенного особняка со скрывающимися в нем тайнами притягивали и манили увидеть больше, узнать больше. Но упомянутая умертвием перспектива провести вечность в нигде очень уж подстегивала убраться из этого места поскорее.
- Может кто-нибудь даже знает, с чем мы имеем дело? - залюбовавшись отблесками светильников на златых рогах, Ящер невольно перескочил на "мы", позабыв, что не собирался так уж сразу доверять всем здесь собравшимся. Впрочем... может и не зря он от этого отступил. В конце концов, все они оказались в одной лодке.

0

18

Рыжая грива Мантикоры с чувством взметнулась и упала на золотящиеся плечи камзола. Тёмные глаза пристально посмотрели на женщину в абсолютно чёрном одеянии, чей резкий вопрос раздался поверх серебристого перезвона разбитого хрусталя.
Светлые, прямые волосы ниспадали по туго обтянутым плечам. Плотный, будто сплетённый из тонких полос ткани стройным узором, корсет облегал тело как вторая кожа. Узкий воротник не смыкался вокруг шеи кольцом — его резко рассекала вертикальная линия декольте. Тяжелый подол струился к полу и казался не материей, а чёрной тягучей водой. В разрезе платья были видны такие же чёрные мыски сапог. Илиит довольно ухмыльнулась, изящный и преисполненный угрозы чёрный кошачий образ пришелся ей по вкусу, хотя кто скрывался за маской таинственной пантеры, она не имела ни малейшего представления.
— Я видела, как ты входила.
«Тоже Игрок?» - играть охотница не особенно любила, не желала принимать чужие правила. Но в этом мрачном сне не оставляли выбора и, скрывавший её лицо, зверь по-прежнему сталкивался с внутренним протестом.
Илиит, не останавливаясь на намеченном пути, неспешно поравнялась с незнакомкой и устремила взгляд в дальний конец зала, который тонул в обманчивых сумерках этого заколдованного места. «Надо осмотреться, что ещё здесь есть кроме червивых яблок и заблудших дамочек.» Охотница, вернее, практически Мантикора, излучала спокойствие. Пожалуй, это сладкое чувство и подкупало подозрительную натуру Илиит, позволяло подселившемуся зверю прорасти глубже и охватить тело в невидимый кокон.
Отовсюду веяло мертвечиной и тленом, отовсюду, кроме белокурой незнакомки. Илиит остановилась на полпути к постаменту у противоположной стены зала и засмотрелась на стальной блеск кинжала. Настоящее оружие, это всегда хорошо. Мало ли кто здесь ещё водится.
— Жалящая госпожа. - кашлянув, заставила себя произнести охотница и Зверь внутри неё ликующе взревел, быстро перейдя на мягкое урчание. «Вот, значит, как.» — Можно просто —госпожа. - девушка усмехнулась, мантикора коротко мурлыкнула.
Компания заметно разрослась, посреди зала, помимо девушки в черном одеянии, стояла громадная фигура мужчины, за его опасно колючими плечами темнело что-то наподобие опавших крыльев. Он не был похож на зверя, по крайне мере не так, как женщины, но и на человека походил с большой натяжкой.
— Ну как... людно. - намекнула Мантикора на нечеловеческие лики собравшихся гостей.
«Сколько ещё будет звенеть разбитый хрусталь? »
Темноту прорезало золотом, и охотница поняла, что слышит вовсе не звон осколков. Грациозная девушка-лань рызительно отличалась от остальных своим неприкрытым светом, тогда как большая часть компании была явно отмечена тьмой. А компания всё прирастала...
Из тени показался ещё один мужчина. На сей раз вместо каменного панциря сразивший окружающих расписной наготой и совершенно рептильей мордой.
«Весёлая ферма.»
— Может, очередной труп вывалится из шкафа и расскажет нам новую сказку. Но я собираюсь увидеть здесь всё своими или мантикорьими глазами.
Девушка задумчиво посмотрела на каменную чашу, которая будто притягивала к себе и заставляла мысли охотницы вновь и вновь возвращаться к рисунку прожилок в камне и кромке лезвия, воздетого к потолку.
— С кем имею честь? - тёмный взгляд под маской перебегал с одного игрока на другого.

+1

19

- Довольно... самоуверенно, - с насмешкой заметила мечница, рассматривая приближающуюся к ней женщину. Локтем она ощущала холод ритуальной чаши и притягивающее влияние кинжала. "Лучший способ узнать — пустить кровь". Значение надписи было столь же размытым, как и цель неведомого хозяина этого места. Чья именно кровь имелась ввиду?
Файривен облизнула губы, словно пробуя эту мысль на вкус. У ее кожи был привкус яблок.
- Всё же лучше чем проводить вечер в компании мертвечины.
Золотистые глаза зверя отразили свет канделябров и чёрный силуэт у входа в зал. Почти одновременно чутьё донесло до нее присутствие ещё одного человека и тонкий перезвон хрусталя.
"И впрямь... людно."
Закованный в камень и сталь воин ей не понравился. Интуитивно она чувствовала исходящую от него уверенность и угрозу, а плотный щит брони делал его неудобным и опасным противником. Кроме того зверя настораживала интонация, с которой гость произнес последнюю фразу. Она не имела ничего общего с неуверенными выводами ящероподобного мужчины. В ней отчетливо виделась недоступная другим осведомленность.
"Неприятный тип", - невольно подумала наёмница и почувствовала, как сущность внутри ее отозвалась тихим шипением. Ко второму представителю противоположного пола она отнеслась куда равнодушнее. Роспись хны, густо оплетающая его тело, отвлекала кошачий взгляд и пробуждала любопытство. В нем было что-то привлекательное, как в завораживающей пляске пламени или дружеском потрескивании костра. Охотница подняла взгляд выше, задержав его на узорчатой маске. "Впрочем, внешность может оказаться обманчивой."
Заметив еще одну фигуру, так и не решившуюся пройти дальше входа, наёмница тихо фыркнула. Посреди хаоса из рогов чешуи, клыков и крыльев новая гостья была чудесным воплощением смертных грез. И всё же зверю она беззащитной не казалась. В мелодичной трели колокольцев мерещилась грозная и непоколебимая сила светлых богов.
- Иллюзорный Зверь, - мечница приветственно склонила голову, при этом не упуская из виду огнегривую кошку. Отношение к ней у охотницы всё еще были противоречивыми. С одной стороны образ и характер этой своенравной особы не мог не прийтись по нраву опытной наёмнице. С другой же... вызывающие слова Госпожи пробуждали в ней дух скрытого соперничества.

0

20

"Занятные имена", - Подумал темный маг, прежде чем внезапно вспомнил свое собственное:
- Каменный Исполин, - Глухо представился он. Было что-то в этом имени... Очень подходящее, соответствующее его любви к незыблимому спокойствию и стабильности во всем. Однако...
"Сарг'З'Ресс, меня зовут Сарг'З'Ресс", - Угрюмо напомнил себе метаморф. Отчего-то это очевидное утверждение казалось ему очень важным.
А еще... Минимум двое из присутствующих в зале гостей казались ему смутно знакомыми. Мог ли он знать их по ту сторону реальности? Вполне возможно. Долгого, внимательного взгляда удостоилась сначала Иллюзорный Зверь. Однако смутное подозрение осталось лишь подозрением; ясно было одно: она очень опасна, и наравне с Жалящей Госпожой станет самым сложным противником, если финал приведет их к схватке.
Парень в маске саламандры - к этому не стоит поворачиваться спиной, и вся проблема. Дева-олень... На миг рыцарю-командору показалось, что он вот-вот назовет ее имя, и покровительственно протянет когтистую руку, принимая под защиту своих каменных крылев... Однако наваждение было недолгим, и быстро сменилось каменным убеждением, что доверять здесь пока нельзя никому и ничему.
- По-моему, с чашей все предельно ясно, - Мрачно усмехнулся метаморф, медленно обходя означенный предмет кругом и вглядываясь то в ее дно, то в зловещую надпись. - Неясно только, кто станет жертвой. А недостаток знаний зачастую становится причиной глупых ошибок.
В последней фразе прозвучала явственная насмешка. Маг практически не сомневался в том, что оказался единственным из всех гостей, кто хоть немного понимал в том, что вообще сейчас происходит. А значит, избирать его на роль первой жертвы - по меньшей мере глупо. Присутствующие, надо надеяться, не столь глупы, что бы не уловить оброненный намек об этом.
Впрочем, командор едва не забыл о еще одном участнике этого действа. Инстинкт самосохранения, давно слившийся с затайонной паранойей в единое целое, почти чудом заставил мага взглянуть вверх. Бесформенный осклизлый шар рухнул оттуда вниз, и непременно облепил бы голову Каменного Исполина, не успей тот заслониться крыльями. Стряхнув с себя неведомую тварь, командор с силой швырнул ее прочь от себя. Ком с мерзким чавканьем ударился в стену в полуметре от юноши-ящера и медленно сполз на пол. По доскам заструилась зловонная жидкость, до дрожи напоминающая загнившую сукровицу.
Несколько секунд тварь оставалась неподвижной, прежде чем вновь медленно прийти в движение.
"Интересно, а подойдет ли жидкость из вен этой дряни в качестве жертенного подношения?" - Подумал Исполин, приподняв крылья, как щит, и настороженно глядя на медленно копощащуюся тварь на полу.

0

21

Существо, так бесцеремонно попранное в своих правах слоняться по особняку, жалобно всхлипнуло переворачиваясь на полу. Что-то похожее на голову обернулось к Огненному Ящеру, не синхронно перемигнуло тремя парами глаз и довольно резко обернулось к Исполину.
Чёрная долговязая рука вытянулась и показала обидчику неприличный жест.
Затем тёмный сгусток съёжился и стремительно юркнул под ближайший стол, вынырнул в отдалении от агрессивных гостей и обратившись в несуразного паука, быстро взобралось по стене наверх и устроилось на каком-то выступе. Паук снова изменил форму. Тощая, многорукая тварь сидела на корточках, цепляясь за парапет длинными пальцами ног, зажимая в ладони горсть светляков, указывавших путь Хранительнице. Широкая пасть твари распахнулась и светящиеся комочки исчезли в её глотке бесследно. Под потолком разнёсся гнусный смешок, в чашу с кинжалом приземлился плевок чего-то чёрного и зловонного. Чаша ярко вспыхнула, испепеляя попавшую на её поверхность жижу и ненадолго ослепляя присутствующих. Свет снова вернулся к своей прежней полутьме, долговязая тварь, явившаяся к Исполину, бесследно исчезла.
За то, за спиной Огненного Ящера теперь возвышалась бестелесная тень, молчаливо и безучастно изучающая гостей.
- Эта - не для тебя.
Тень положила ладонь на плечо юноши. Нематериальная, но холодная как сама могила, эта рука заставляла покрыться человека гусиной кожей. Но не в этот раз. Узоры на теле гостя обратились в пламя, окутавшее плечо жарким танцем огненных языков. Призрак тяжело вздохнул, его голос завихрился и рассыпался в сонм неестественных звуков. Его бестелесная ладонь и рука до самого плеча испарились в мгновении ока. Призрак отступил назад, стремительно меняясь в лице: ещё недавно человеческое, оно заострилось в дикую звериную морду с оскаленной пастью и покрытыми слюной клыками.
Призрак стал больше, шире в плечах и холке, приобретая вид чего-то среднего между человеком и огромной прямоходящей собакой, раскатисто тявкнул и с мрачной угрозой взирая на Ящера, скрылся на лестнице.

0

22

Первое впечатление уже улеглось, настороженное любопытство плавно перетекло в сдержанный интерес.Ответ крылатого только убедил, что не все здесь пребывают в неведении о происходящем, но настаивать Ящер не стал - хоть ему издалека и не была видна надпись на запоздало замеченной чаше, возвышающаяся из нее рука с кинжалом и мрачные слова о жертве говорили сами за себя.
- Огненный Ящер, - одним из последних упал негромкий пятак в копилку странных имен. Слишком непримечательный, чтобы поспорить с таящими угрозу именами представившихся до него обладателей масок, но оттого не вызывающий ни капли отторжения и желания назваться настоящим именем. Не вызывать опасений было вполне удобно и привычно. А вот шарахаться от летящей неведомой мерзопакости - не слишком.
- Это что за хрень?! - от неожиданности забыв о ритуальной чаше и возможности быть туда покрошенным рявкнул Ящер, не уточняя, о чем он - о первый ли раз виденной твари, многоглазо ему подмигнувшей, о метком ли броске Каменного исполина или обо всем разом.
А вопрос этот был очень насущным и универсальным, опередив, как оказалось, и последующие подходящие под него события: завораживающе-мерзкие трансформации склизкой твари, ее манипуляции со светлячками, живописный плевок в чашу, раздавшийся позади чей-то голос и вдруг заплясавшее на плече пламя, вспыхнувшее само по себе.
- Не для меня? - хрипло повторил он. Позабыв обо всех, с бешено колотящимся сердцем, Ящер, отшатнувшись, взирал на смутно знакомые черты лица, искажающиеся и переплавляющиеся в песью, практически гноллью морду.
"Я тебя помню... - память вцепилась в то человеческое, что успела запечатлеть,  но воспоминания сталкивались и ускользали, как гладкие камешки. - Я ведь... помню?"
Ноги сами безрассудно понесли его на лестницу, прочь ото всех и вслед за песьеголовым призраком.

На верхнем этаже было пыльно. Доски противно поскрипывали под ногами, а то и вовсе проседали, будто вот-вот развалятся в труху, не выдержав веса кого-то менее бестелестного, чем призрак. Напряженный взгляд угольно-черных рептильих глаз внимательно скользил от стены к стене, от двери к двери.
- Прятки решил затеять? - вполголоса поинтересовался у тишины Ящер, быстро ухватился за ближайшую дверную ручку и подергал. Заперто. И здесь. И там. И...
За спиной ржаво проскрипели несмазанные петли, он круто развернулся, готовый к любому столкновению. Но ему противостояла лишь манящая темнота распахнутого дверного проема. Сквозняк шалит? Или еще одна из загадок дома?
- Раз, два, три, четыре, пять, - скороговоркой пробормотал Ящер, нервно втягивая воздух.
"Поищем, что же тогда для меня".

0

23

Заманивший Огненного Ящера призрак растворился в темноте коридора, напоминанием о нём осталось тихое, угрожающее рычание. Скрипнувшая дверь приглашала Ящера в одну из многих здешних комнат. Обычные, хоть и старомодные апартаменты аристократа, такие же неоднозначные в своем возрасте, как и весь дом. Толстый слой пыли на полу заглушал шаги, только изредка под стопой могли хрустнуть древние осколки стекла. Анфилада высоких окон на противоположной стене плотно закрыта ставнями и занавешена тёмно серыми бархатными портьерами. Их полотнища в некоторых местах разодраны огромными когтями, в некоторых, лишь слегка тронуты человеческой рукой, если судить по багровым, смазанным отпечаткам ладоней. Кто-то давно, в другой жизни этого дома, будто пытался найти выход слепо дергая портьеры в стороны.
По правую сторону от входа стоял резной стол и бюро, заставленный множеством чернильниц и перьев, пустых кофров и бархатных реликвариев - всё пусто и разорено, ни клочка бумаги, только разлитые по поверхности свежие чернила.
На единственном сидении в этой пустынной комнате восседало другой существо. Чёрный, плотный силуэт с всё той же псиной мордой, взъерошенной гривой и оскаленными клыками. Но руки этого существа были тонкими, почти изящными, если присмотреться, можно было счесть этого индивида женщиной. длинный туманный подол, стелился по полу вокруг хозяйки большим истрёпанным кругом. Между складками отчетливо виднелись абсолютно звериные лапы огромных размеров.
Чёрная морда резко обернулась к гостю. Существо стремительно обретало плоть и цвет, вот уже оскал блестит белыми клыками и алым влажным языком, на Ящера взирали горящие, ярко-оранжевые глаза. Три штуки. Глубокий, хрипловатый смешок вырвался из глотки женщины-гиены.
- Игрок. - раскатисто обратилась она к объекту своего интереса. - Я должна была быть твоей смертью. Ты помнишь? Ты знаешь кто отвёл мою руку от твоей души? - голос, несмотря на устрашающий вид особи, был достаточно приятным. - Понравилось тебе жить дальше, после нашей встречи? Подойди ко мне... Ближе, ближе.
Длиннопалая когтистая рука оторвалась от поручня и поманила юношу к себе. За его спиной возвышалось два призрачных гнолла, настойчиво намекая что от приглашения отказываться не стоит. Хотя прошлый опыт воспламеняющихся узоров был болезненным, верные своей хозяйке призраки отступать не собирались.

0

24

- Ты про Нару-Иар, не так ли? - воспоминание вспыхнуло отчетливо и ярко, как будто только и ждало этого момента, а за ним, как сквозь разошедшийся туман, проступили остальные, избавив от преследовавшего с порога ощущения потерянности - Ящеру вспомнилось все, что было до попадания в этот особняк, окатив его ворохом нахлынувших и тут же отступивших ощущений, как если бы он с разбегу прыгнул в воду, погрузившись по макушку и тут же вынырнув на поверхность. В том числе и опасная дорога через лес, приведшая его в Танаманн несколько дней назад.
- Да, я там, помнится, встретился с прекрасными ребятами вроде вас, только менее разговорчивыми и более... хм... вонючими. Неприятная была встреча.
Ящер задержал взгляд на изодранных портьерах и особо - на отпечатках чьих-то израненных ладоней. Определенно, для того несчастного тоже была уготовлена неприятная встреча с чем бы то ни было. Если только это не было лишь декорацией, иллюзией, призванной напугать. Тогда старания были излишни. Трехглазой дамочки с гиеньей мордой и ее жутковатого вопроса было вполне достаточно.
- Я бы не сказал, что понравилось, - не стал лгать ей Ящер, косясь через плечо на оставшихся за спиной призраков и вынужденно приближаясь на манящий жест когтистой лапы. Но прежде, чем оказаться в пределах досягаемости, поспешил уточнить: - Вернее, жить-то мне нравится, это уже вошло в привычку, знаешь ли... Но вот бегать ото всех, кто хочет меня от этой привычки избавить...
Он оборвал на мгновение зазвеневшую в голосе злость и прищурился, останавливаясь перед собеседницей.
- А что тогда отвело от меня смерть... Помощь моей напарницы? Удача? - он честно пожал плечами. - Да Трегул его знает, что именно. А может... Может и ты знаешь.
В темных глазах вспыхнул огонек пристального внимания.
- Чего ты хочешь? - осведомился Ящер. - Завершить неудавшееся?
Ему казалось, что он сдержан и собран. Но узоры, спускавшиеся по его правой руке, тут же невольно засветились тлеющими под кожей углями, выдавая снова всколыхнувшуюся злость.

0

25

Гиена усмехнулась коротко и мрачно. Она была настолько высокой, что даже сидя могла поспорить с гостем в росте. Её лоснящаяся черная морда придвинулась ближе и застыла в нескольких дюймах от лица Ящера, а три ярко-оранжевых глаза буравили серые, спрятанные под маской верткой Саламандры. Громадные призраки, безмолвно присутствующие в комнате стали бледнее, будто сила, удерживавшая их грозные тени, выдыхалась.
- Удача? - Гиена откинулась на спинку своего кресла и совсем по-кошачьи сощурилась двумя глазами, а третье око продолжало неотрывно взирать на собеседника. - Удача - это есть ничто иное, как перст Бога. - в голосе зазвучали металлические, гневные нотки. - Как ты думаешь, здесь он может присмотреть за тобой?
Ладонь женщины резко взмыла и тяжело ударила в грудь парня, превратившись из изящной дамской руки в массивную лапу собаки.
- Мне не отдали твою жизнь, а подсунули жалкую душонку собаки. Я этого не потерплю, не потерплю! - Гиена буквально рычала, оскалившись в два ряда белоснежных острых зубов и лязгая длинными клыками. Подол её черной одежды расползался как черное облако по полу, скрывая под собой следы от мягких туфель гостя, стеклянную крошку и мусор.
Вспыхнувшие огнем узоры на теле Ящера на мгновение озарили темное помещение, вырвали из сумрака десятки гнолльих морд, полезших из каждого угла, из каждой трещины в стене. Множество лап старались дотянуться до золотистого, живого тела, оказавшегося в их западне, сотни клыков жаждали отхватить плоть. Воздух заполнил вой, лай, рычание и жадный хрип диких зверей.

Отредактировано NPC (2016-08-20 20:01:12)

0

26

Выдерживать пристальный взгляд женщины-гиены было сложно, но Ящер не отводил своего, напряженно всматриваясь в ответ. Выжидая и надеясь, что успеет уловить в этих трех сверливших его глазах любую перемену и среагирует прежде, чем клыки щелкнут, откусывая ему голову. В которой, невзирая на опасность момента, билась очень настойчивая мысль: "Интересно, а есть ли у нее хвост?.."
К счастью, его мысли остались при нем - пугающая морда отодвинулась и Ящер позволил себе выдохнуть. А вот вдохнуть едва успел. Перебивший дыхание удар тяжелой лапы пришелся ему в грудь - он упал, не удержавшись на ногах. Рычащий возглас гиены заставил его вздрогнуть и отползти назад, не отрывая от нее взгляда. Но ему некуда было отступать, гнолльи морды скалились отовсюду. И он вскочил с пола.
Какому из богов была небезразлична его ничем не примечательная судьба? Принц ли удачи одарил его своей капризной милостью или его все еще берег тот, кого он вспоминал так нечасто? Саламандра, любимица Имира. Верткая ящерка из детства, которая всегда найдет, где спрятаться. Отцовское клеймо, которым он отмечал выкованные клинки. Огонь, который пылал внутри. Вторая кожа, которую не скинешь так просто.
Один раз призраки уже не сумели его коснуться, но он все равно попятился от гиены, шарахнулся от чьей-то проворной лапы. В ушах шумело от ужасающих звуков, от собственного сердцебиения.
Так являлся его облик чьим-то благословением или чьей-то занимательной шуткой? А может и тем и другим? Или ничем из этого?
Он не был выдающимся вором, хотя кормился этим ремеслом. Он не был искусным воином, хотя ножу в его руке доводилось пробовать чужую кровь.
Вечное между, вечная тень.
Тень, которая все же не может без света.
Он широко раскинул руки. Комнату и прятавшиеся в ней безумствующие тени озарило разгоревшееся пламя. Оно соскользнуло с его ладоней, обвило запястья и взметнулось к плечам огненными лентами, жарко лизнувшими кожу и распавшимися на отдельные языки пламени, в которых ясно угадывалась форма. Больно обжигая впившимися в руки коготками, маленькие оранжево-алые ящерки светились в темноте, вторя узорам, готовые сорваться от малейшего движения и разбежаться по комнате, подпаливая шерсть, поджигая дерево, заставляя окровавленные портьеры вспыхнуть.
- Я не боюсь смерти, - мрачно заверил Ящер, снова встретив взгляд трех сверкавших глаз. Ему вдруг стало как-то... почти спокойно. И он стоял недвижно, словно забыв обо всех воющих и хрипящих отродьях, которые еще несколько мгновений и дотянутся до него из темноты, а говорил глухо, отчего-то зная, что гиена его расслышит. - Но если захочешь забрать мою жизнь, перед этим я спалю здесь все дотла.
И неважно, присматривает ли за мной кто-нибудь...

+1

27

- Не боишься?! - оранжевые глаза вспыхнули ярче пламени саламандр и шум беснующихся тварей замер.
Огонь во всей красе освещал картину  противостояния царственной женщины-гиены и молодого заклинателя огня.  Её миньоны в секундном замешательстве окружили свою жертву и как заколдованные смотрели на огненных ящерок, но пламя не отражалось в звериных глазах. Вместо бликов глазницы зияли тьмой и беспросветной чернотой. Собравшаяся в комнате нечисть больше не походила на обычные отголоски реальности, призраков из прошлого или неупокоенных духов. Их породила вполне реальная бездна.
Где то в позади толпы слышался робкий, неуверенный рык потерявших терпение хищников, но первые ряди ждали, внимая громоподобному голосу своей повелительницы.
- О, я заберу твою жизнь. - насмешливый лай Гиены нарушил тишину. - Вы все принадлежите мне, вы все ко мне придете. Рано или поздно, молодыми или старыми, сами или с чьей-то помощью.
Странный злой смех вырвался из её пасти. Она без оспаски взирала на Саламандр, защищавших человека, но по сощурившимся глазам было ясно, что она не ожидала натолкнуться на такое сопротивление и тем более на огненных тварей Имира.
- Не велика ли честь, а, треклятый Воин-Кузнец?! - рявкнула Гиена, но Имир естественно не ответил, за него говорило пламя.
Силуэт женщины стал выше, она поднялась со своего места и почти упиралась головой в высокие потолки. Повинуясь порыву хозяйки, вся свора ринулась вперёд, а им навстречу ринулась орда огненных саламандр и всё смешалось в черно-алый водоворот, окольцевавший человека, и отчаянно старающийся смять его в своём неистовом движении.
Гул обезумевших голосов, слился в единый поток, где нельзя было разобрать лает ли то мелкая шавка, выскочившая из ящика старого комода или черная повелительница, рычащая и выкривающая какие-то приказы на зверином языке. Её приспешники как помешанные бросались в пламя, повинуясь её голосу, схватывались в заведомо проигрышную схватку с огнем. В воздухе запахло опаленой шерстью и кипящей кровью. Пламя саламандр пожирало трухлявое дерево и старую ткань, с весёлым терском взбиралось по пыльной портьере к потолку и рьяно ухватилось за деревянный карниз.
Пылающая ткань сорвалась под собственной тяжестью и укрыла добрую половину дерущейся толпы.
Женщина-гиена озлобленно взвилась, видя как её армия корчится в огне и проигрывает. Она ринулась в бой сама, безжалосто смахнув огромной лапой преградившие путь клубки грызущихся псов и ящеров, и попыталась прихлопнуть к земле дерзкого человека, не желавшего умирать просто так.

+1

28

Вокруг бушевало жадное, яростное пламя. Оно кружилось по комнате, вовсю куражась - кусая за черные как смоль холки, весело хохоча и не разбирая, кто или что попадается на пути. Саламандры взвивались, вгрызались в плоть хищников, отчаянно сплетались с ними, отскакивали и шипели как угли, на которые плеснуло водой. Потрескивающая песнь распаляющегося огня вторила вою и рычанию - и была не менее страшна.
Но было в ней что-то упоительное.
Ящер оказался в сжимающемся вокруг него кольце из вздрагивающего света и корчащихся теней, посреди этой смертоносной пляски, казавшейся ему древней, как сам мир. И каждый неосторожный шаг грозил ему стать сметенным, затянутым в этот омут борьбы, откуда он не выберется. Но он был осторожен.
Острые когти рассекали воздух, на подобравшихся близко зверей бросалось отгонявшее их пламя, горло сжималось от тошнотворного запаха паленого мяса, а в глазах слезилось от едкого дыма обугленных тканей и дерева. Кружась на пятачке в центре комнаты, он уворачивался от вовлеченных в дикий танец пар, словно потерял свою.
Пока круг не разорвался и он вдруг не оказался прямиком перед оскаленной мордой. Он почти успел увернуться, но в последнюю секунду не удержал болезненный возглас. Огромная лапа все же зацепила его, вспоров кожу на спине. Отскочив, Ящер втянул воздух сквозь зубы.
Кем была эта возвышавшаяся напротив него тварь? Порождением Зиарота? Самой смертью?
Он не сомневался, что это порождение хаоса сможет забрать то, чего так жаждет. И не сказать, что у него было за спиной так много всего, чего он мог потерять. Множество пройденных дорог. Несколько врезавшихся в память лиц. Загнанные в угол иллюзии. Пепел и пламя.
И все же...
- Пускай тогда ты получила не мою душу, но ты получила хоть что-то! - выкрикнул он. У него была возможность что-то сделать, швырнуть уже свернувшийся в ладони пламенный сгусток и будь что будет. Не худший способ поставить точку, даже если эта точка окажется в его истории. Но пока Ящер просто ждал, тяжело дыша горечью дыма и чувствуя, как по спине течет кровь. Завораживающие отблески играли на его маске.
- Если бы мое время настало, разве пришлось бы тебе сейчас вырывать мою жизнь с боем?
Пепел...
Он был готов умереть.
... и пламя.
Но он хотел жить.

+2

29

Гиена стояла полусогнушись, выгнутый дугой позвоночник выпирал сквозь темную кожу, морда вытянута вперёд и оскалена. Она тяжело дышала, хотя её не беспокоила гарь и тошнотворный запах полуизжаренных тварей, её беспокоили зловредные саламандры, которые становились сильнее и ярче с каждой минутой. Эти мелкие имировы блохи питались от уверенности своего подопечного, а он не струхнул.
Лапа гиены, полоснувшая Ящера по загорелой спине была вся в крови. В его крови. Густые, ярко-красные капли стекали на пол  с когтей повелительницы черных призраков не переставая, хотя по всем законам логики, на ударившей лапе её не должно было остаться так много.
Гиена пытливо смотрела на напряженную жертву и медленно начала хохотать.
- Почему тебя защищают? - она тряхнула лапой, отбив в сторону расхрабрившуюся саламандру. - Ты не думал что за покровительство придется заплатить? - черная бестия сделал ещё один шаг навстречу Ящеру и, на этот раз, намеревалась завершить начатое.
Кровь Ящера, попавшая на землю, расползалась темной лужицей и пол под ней треснул и начал осыпаться. Паутина мелких росчерков поползла от образовавшегося провала, старый пол крошился, тлел, ломался под ногами, обрушивая в черную пустоту обугленные трупы псов, гаснущих саламандр, визжащих гиеноподобных существ.
В помещении, когда-то бывшем комнатой, а теперь чернильной пустотой и зависшим в пустоте островком пыльного пола, измазанного грязью и кровью. Женщина-гиена парила в пространстве, Ящер стоял на оставшемся куске пола.
Облик гиены начал быстро меняться. Черты лица удлинились, шея начала вытягиваться в змеиное тело, одновременно с этим исчезли лапы-руки, округлые уши, клубящийся подол и вот вокруг островка уже кружит черная змея. Неизменными остались оранжевые глаза. Все три штуки. Черные кольца приближались к островку, отовсюду слышалось шипение.
- Он не будет защищать тебя вечно. Бейся!
Змея хаотично кружила в пространстве и, наконец выбрав момент, изогнулась, чтобы напасть со спины.

Отредактировано NPC (2016-08-24 22:19:25)

0

30

Охотница с усмешкой прикрыла веки, довольно равнодушно приняв остроту. На ярких губах блуждала полуулыбка, которую она не могла, да и не хотела стирать. Илиит сочла, что Иллюзорного зверя можно не опасаться ровно до тех пор, пока не перейдешь ей дорогу. В этом случае схватка будет что надо.
Черный, тускло поблескивающий под маской взгляд остановился на мужчине, который мог бы с легкостью пристроиться на ближайшем карнизе и его бы никто не отличил от великолепно сработанной горгульи. Крылатый был огромен не только физически, прогуливаясь вокруг загадочной чаши, он заполнял всю комнату своей уверенностью. Львица поморщила нос и звучно фыркнула, совершенно не скрывая своего отношения к осведомленности Исполина.
- Как страшно. - очень спокойно заключила охотница обо всем сразу, когда скользкая черная тварь хлопнулась о стену возле парня в ярких шароварах.
«Огненный Ящер», — назвался он, и, на фоне бронированного мужчины, показался куда менее грозным, а учитывая наготу, и вовсе беззащитным. Львица плотоядно прищурилась, изучая вязь, заменившую ему рубашку. Не уловка ли эта показная уязвимость и обо что на самом деле обломаются когти противников, когда дело дойдет до схватки? Ответ не заставил себя долго ждать: львица прищурилась от ярко полыхнувшего на коже огня и с легким чувством недосказанности проводила Ящера взглядом.
«Где-то я уже видела эту спину.» - отстранено подумалось охотнице.
Она с интересом перевела взгляд на остальных: что же они предпримут?
Странно, но Илиит испытывала небывалую легкость с примесью эйфории. Сыграла ли роль в этом рыжая грива и чуждая одежда, но охотница чувствовала себя наблюдателем, пассажиром в чужом теле. Всё что здесь произойдет - повредит только мантикоре, но сама Бергер осталась где-то там, в холодной и неприветливой реальности, поэтому ей совсем нечего опасаться. Было даже любопытно.
Илиит облизнула губы — они были пряными и горькими, как полынь. Язык прилипал к небу, её мучила  жажда, а на расстоянии вытянутой руки, на столе из черного дерева, стоял роскошный кубок из хрусталя и бронзы, полный кристально чистой воды. Игра была полна иронии: первое, чего она коснулась - кубок и вот, снова он, целый и невридимый. Охотница была уверена, что вода холодная, свежая и предназначена для неё одной.
Она пожала плечами, обтянутыми золотисто-песочной тканью камзола, прислушалась к баюкающему шороху рыжих локонов о плотный шелк. Всё было чужим. Хрусталь приятно холодил сквозь перчатку. Но музыка была отвратительной! Мантикора с грозным рычанием размахнулась и швырнула кубок в загробный оркестр, метя прямиком в скрипача, усиленно мучившего последнюю, самую скрипучую струну своего трухлявого инструмента.

Отредактировано Илиит Бергер (2016-08-25 21:54:35)

+1


Вы здесь » Renesense » Лабиринт отражений » Ночь накануне ноября.