Renesense

Объявление


Ренесенс - это игра в жанре классического фэнтези; история мира, в котором есть место магии и стали, коварству героев и благородству злодеев, божественному провидению и прихотям судьбы.
Это жизнь, которая мечется между тьмой и светом в поисках собственного пути.
Ренесенс - это война богов в мире людей.
Дата и погода: март 1307 года,
близится наступление нового года. ≈12 °C
Подробнее»

• Гайд для начинающих

Открыты новые квесты,
которые ожидают своих участников!
Администратор:
Айнулиндале, Айэрес

Модератор, мастер: Гриффис
Мастер: Айга

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Renesense » Лабиринт отражений » Ночь накануне ноября.


Ночь накануне ноября.

Сообщений 31 страница 59 из 59

1

Вступление.
В эту ночь завеса, отделяющая подлунный мир от Хаоса, очень тонка, а все границы расплывчаты. Некоторые души чувствуют это и стремятся принять участие в особой Игре, некоторые души не ведают беспокойства и обретаются в своём обычном мире грёз.
Ночь проходит в заброшенном поместье Аэтернус Нориум. Всё происходящее является волшебным сном, полуиллюзией-полуправдой, лишенной привычной логики и смысла. События сна отражаются в обоих мирах и если дух заблудится или погибнет там, то тело никогда не проснётся. Но если иллюзия подчинится духу во сне, если игрок приобретёт одну из трёх составляющих Открывающего Заклинания, то волшебная сила найдёт отражение в подлунном мире, когда игрок пробудится ото сна.

***
В просторном холле вошедших встречает безучастный Привратник. Его тонкое, бледное лицо выражает абсолютную апатию. Пустой взгляд водянистых глаз, лишенных зрачков и подёрнутых мутной дымкой, выдаёт в нем обычное умертвие. Привратник произносит одну и ту же речь, как только в холл входит новый Игрок.
— Приветствую тебя, Странник. В эту ночь возьми иное имя и облик, чтобы сохранить самого себя.
Привратник протягивал Игроку маску зверя или существа, который в эту ночь станет его лицом и именем.
— Ты пришел один, но сможешь уйти, только если соберутся трое, иначе не уйдет никто. Если встретишь Стража - отринь страх смерти и узнаешь где врата, если встретишь Прорицателя - будь мудр и он даст тебе истинное слово, если твой путь приведёт к Затворнику - забудь, что существует выбор и получишь ключ. За миг до рассвета трое смогут стать теми, кто откроет врата или обречь всех вас на вечность Нигде. А теперь, твоя Игра началась! - взмахнув тощей рукой в приглашающем жесте Привратник умолк.

***
Из холла через высокую, сводчатую арку, обрамлённую мраморной резьбой, можно попасть в главный зал. Это просторное помещение погружено в мягкий полумрак. По глянцевому, тёмному полу скользят холодные блики, под потолком светятся мириады мелких, волшебных светильников, имитирующих звёздное небо. Вдоль стен расставлена немногочисленная мебель, скамьи, стулья, софы и островки столов, нагруженные разнообразной едой и питьём на совершенно любой вкус. Но все это праздничное убранство странно перемежается с абсолютной запущенностью. Многие стулья покрыты пылью и изъедены древесным жучком; некоторые блюда заросли пушистым ковром старой плесени с лениво копошащимися червями; часть графинов пуста или разбита, с застывшими на дне остатками напитка.
На внутреннем балкончике-лофте обосновались музыканты, посмертно наигрывающие свои старинные мелодии на давно истлевших инструментах.
В дальнем конце зала на стройном постаменте водружено тёмное сардониксовое изваяние в виде квадратной чаши, из центра которой поднимается рука в натуральную величину, с зажатым в ней настоящим, остро заточенным стальным кинжалом. На дне едва заметно колышется неглубокая тёмная жидкость, по бортику чаши можно различить рунную вязь, которая каждому видится на разном языке и наречии, но гласит одно и то же: Лучший способ узнать — пустить кровь.

В каждом углу зала расположены винтовые лестницы, по которым можно подняться на второй этаж особняка. В лабиринте тёмных коридоров можно увидеть десятки дверей. Одни из них намертво заколочены, другие открыты. Среди комнат второго этажа есть пустые и разорённые, все в лохмотьях старых гобеленов и обломках старой мебели, а так же есть чистые и прибраные, будто в ожидании хозяина.  Здесь очень мало света, только огонь в некоторых каминах и редкие свечи в старинных подсвечниках. По этажу гуляет сквозняк, слышится шепот и стон, веет холодом, беззастенчиво блуждают призраки и тени, пытаются заговорить с гостями. Некоторые из призраков достаточно сильны, чтобы напасть или хотя бы коснуться холодом живой души.
В конце концов путаница коридоров, дверей и комнат приводит к восьмиугольному, небольшому холлу, в центре которого стоит очередная винтовая лестница, ведущая вверх, в просторную, но совершенно заброшенную библиотеку. Там, вокруг центральной напольной мозаики в виде спирального узора, стоят ряды книжных полок, которые ломятся от фолиантов, свитков, шкатулок, но стоит только коснуться этих предметов и они тут же обращаются в прах.
В середине мозаичного пола, в луче лунного света, бьющего сквозь круглое окошко в недосягаемом потолке, белеет мраморная арка. По две стороны от неё - статуи человекоподобных существ в мантиях и капюшонах, у одного в раскрытой, предлагающей ладони лежит кинжал, такой же как в чаше на первом этаже, у второго в руках - кубок. Над аркой отголосок той же надписи: Лучший способ узнать — пустить кровь.
Библиотеку кольцом окружает галерея, когда-то служившая оранжереей. Теперь она зияет разбитым стеклом и шелестит сухими растениями. За окнами царит ночь, в которой нет земли и звуков, только звёздное небо и луны, которые перекинулись через небо вереницей и наглядно демонстрируют все фазы ночного светила.
Из галереи, помимо дверей в библиотеку, есть ещё один выход: короткий коридор к узкой круглой башне, всю пустоту которой занимает лестница, спирально ведущая в самый низ особняка, под главный зал, в просторный подвал. Там пустынно и сыро, спёртый воздух коптят несколько факелов в нишах. Все стены, потолки, колонны искустно сложены из костей и черепов, создавая изящные ритмы и узоры. В дальнем конце подвала стены переходят в дикую пещеру с озером вместо пола. Вода светится мутным, бирюзовым светом, в её глубине перетекают тени. С берега тянется узкий мыс, на конце которого стоит кристальный громадный кубок, густо обвитый не то высохшими, не то высеченными из тёмной породы камня стеблями с шипами. В кубке небрежно лежит стальной кинжал, а нетронутая стеблями передняя часть кубка вторит надписью: Лучший способ узнать — пустить кровь.

0

31

- Даже самые глубокие знания не спасают от кинжала в спину, мой дорогой. На твоем месте я бы проявила чуть больше уважения к остальным гостям, - с кривой улыбкой протянула оборотень. Игра начинала ей нравиться. Может она и не входила в круг избранных навроде этого мешка с камнями, но с каждой минутой всё больше осваивалась в новой роли. Демонстративно развернувшись на каблуках, мечница вернулась к изучению ритуальной чаши. Тонкие ладони скользнули по постаменту, проверяя каждую трещину и ямочку на идеально обработанном камне. Что удивительно, холода не чувствовалось. Вместо него артефакт излучал мягкое пульсирующее тепло, ощущаемое даже через ткань платья.
  Файривен звучно чертыхнулась, когда прямо перед ее лицом в чащу впрыгнул комок бесформенной жижи и взорвался ослепительной вспышкой. На мгновение ей показалось что в отражении чаши проступили очертания совсем другого зала и людей, но наваждение прошло так же быстро как и возникло. Не без основания заподозрив в этом выходку одного из гостей, кошка недовольно фыркнула.
- Если так пойдет и дальше, то бал завершится намного раньше утра. А ведь мы только начали.
Охотница склонилась ниже, почти касаясь корсетом края каменной чаши. Точеные ноздри с шумом втянули воздух, пытаясь  отыскать запах испепеленного существа или крови. Ничего. Кроме звона кубка и будто в насмешку усилившегося визга скрипки.
- Зиарот бы вас побрал! - оборотень раздраженно замахнулась рукой на львицу, которой вздумалось навести порядки в оркестровой ложе, и пораженно замерла. По тыльной стороне ее ладони медленно расплывался алый росчерк пореза.
- Значит, вот так ты нарушаешь правила...
Кинжал, еще мгновение назад зажатый в каменной ладони, теперь был направлен лезвием в ее сторону.

+2

32

Саргрес молча проводил глазами кубок,  отправленный Жалящей Госпожой в полёт. Предмет посуды врезался прямиком в скрипача, забрызгав его и без того готовую превратиться в тлен одежду какой-то жидкостью.
Разговоры понемногу начинали утомлять. Время шло, отведенный им всем уникальный шанс ускользал из рук, и, казалось, никого кроме Каменного Исполина, это всерьёз не беспокоило. Уход Огненного Ящера дела не улучшил.
Настало время брать инициативу в свои руки. Вырастить меж пальцев обсидиановый клинок было минутным и гораздо более безопасным делом, нежели тянуться за лежащим за распололоженном на длани из чаши кинжалом. Но правила устанавил не он, и лучше сделать всё так, как того желали устроители этого бнзумного приёма для гостей. Саргрес улучшил момент, когда обе оставшиеся в зале дамы отвлеклись от чаши, и, схватив оружие, оставил на руке Иллюзорного Зверя неглубокий, но исправно кровоточащий порез.
- Лучший способ узнать - пролить кровь, - Попыталась усмехнуться каменная маска на его лице, цитируя начертанные для всех них слова подсказки. - Со мной это проделать затруднительно, так что оставалось лишь проверить на ком-то из вас двоих. Ты оказалась ближе, достопочтимая леди, ничего лишнего.
Каменный исполин изобразил не то издевательский, не то и впрямь почтительный полупоклон, на всякий случай слегка отступая назад. Реакции на свою выходку Иллюзорного Зверя он предсказать не мог, и уж тем более не мог даже предположить, что случится сейчас, когда первые горячие капли крови послушно упали на дно чаши.

+1

33

Балкон, на котором располагался оркестр, затих. Умертвия выпустили из рук смычки и струны и безмолвно уставились на концерт развернувшийся внизу. Скрипач, которому метко брошенный кубок угодил прямо в голову и снес часть черепа, очевидно не ослишком крепкого, зиял проломом, в котором виднелась премерзкая пустота усохшего и разложившегося мозга. Мёртвое лицо, вопреки всему, было очень выразительным и озлобленным, он оскалился щербатой улыбкой и пополз к Мантикоре через перила, ловко цепляясь за выступы. Замер, повиснув на кромке под балконом.
В это же время капля крови белокурой гостьи упала в чашу. Тёмная жидкость среагировала мгновенно, вспенилась, поглотив алые капли с жадностью и чавканьем. Каменная рука ожила и начала тянуться вверх, пока не выросла в полноценную фигуру, которая, всё это время была скрыта под поверхностью черной жидкости. Высокая и долговязая, она была тоньше обычного человека, но заметно выше. Каменная статуя, с покрытой капюшоном головой повернулась, глядя прямо на Зверя. Между чашей и гостьей образовалось нечто вроде коридора с невидимыми стенами. Остальные участники могли слышать и видеть, но не могли пересечь этот барьер.
- Хм… Иллюзорный Зверь. Мы не думали что ты будешь первым… Но Игра тем и интересна. - безучастный тон медленно менялся, будто статуя постепенно училась общаться с живыми.
Из пола перед чашей медленно поднялись несколько гранитных блоков, образовав ступеньки. Статуя протянула каменную ладонь, приглашая избранницу.
- Следуй за мной, Иллюзорный Зверь. Теперь ты одна из троих.
Позади чаши в стене образовался светящийся овальный портал.
Свободная руку статуи приподнялась и глухо щелкнула длинными пальцами. В этот момент барьер пал, и в зале активизировалась многочисленная нечисть, целью которой были только те, кого статуя избранными не назвала.
Кинжал в руках Исполина раскалился, лезвие покраснело, сжигая оставшуюся кровь. Под ногами закишели мелкие черные гады, облепляя тяжелые сапоги, заползая на крылья и не давая нормально пошевелиться. Их коготки плохо цеплялись на каменную броню, острые клыки и вовсе не могли причинить боль, но мягкие тельца, как пиявки лопались под малейшим давлением и превращались в черную клейкую смолу. Уже хорошо знакома многоглазая тварь снова вышла на свет, на этот раз её больше интересовала Хранительница. Длинные руки сгребли белоснежный стан в охапку. Морда с множеством глаз не прекращала дико смеяться, спутывая черной паутиной Деву. Глумливая тварь дождалась, пока Исполин вознамерится идти по её душу и быстро рванула к леcтнице, утаскивая за собой добычу, хохоча на десяток гадких голосов. Метнулась в дверной проем и исчезла на втором этаже. По стенам ползли такие же черные кляксы, с множеством лап, пастей и глаз, всем им был нужен Исполин.
Для Жалящей Госпожи Игра припасла других противников. Притаившийся было музыкант очнулся одновременно со щелчком пальцев. Он спрыгнул на пол и пополз к рыжеволосой девушке. Вокруг неё сгустились тени, серое осязаемое облако, похожее на вихрь из пепла и тлена. Её обступили мертвецы с провалами темных глазниц и черной кровью на разодранных шеях, их лица были для неё смутно знакомыми. Вперёд толпы вышел один, бледный мужчина с залитым кровью лицом, он держал иссохшую восковую ладонь, закрывая левый глаз и криво ухмылялся. Один из умертвий протянул руку, желая схватить гостью, по получил щелчок кнута Мантикоры, отчего рухнул на землю парализованным, но спустя несколько мгновений снова зашевелился.

Отредактировано NPC (2016-08-30 13:46:38)

0

34

Этот медленный смех гиены отозвался неприятным холодком, проскользнувшим по разгоряченной спине. Она приближалась и с каждым ее шагом это ощущение становилось все отчетливее, несмотря на то, что комната все быстрее превращалась в сущее пекло и дышать становилось все труднее.
- Кто защищает, тому и отплачу! - огрызнулся Ящер.
Он не знал, чем удостоился чужого покровительства, но размышлять об этом именно сейчас было не с руки. Он напрягся уже донельзя - словно окаменел в ожидании броска хищницы. Но из этого состояния его вытолкнула не атака, а внезапно раздавшийся под ногами треск. Ему вдруг вспомнилось, как любил приговаривать один его давний таннаманский приятель, когда дела шли совсем не в гору: "Да катись оно все в бездну!"
Похоже, его слова нашли свое воплощение именно здесь.
Все катилось - летело, - в черную как безлунная ночь пустоту. Саламандры, тлеющие доски, визжащие гноллы... Они падали вниз и их, как затухающие искры, поглощала тьма. Пока Ящер не остался один на один со своей противницей, которая решила разнообразить их противостояние.
"Никогда не любил змей..."
Ящер отступил подальше от края своего деревянного островка, зависшего в нигде. Он вертелся на месте, пытаясь уследить за перемещениями ползучей гадины, которую вернее было бы называть парящей гадиной, хотя без разницы - ключевым словом по-прежнему оставалось второе. Хочет, чтобы он бился? Что ж, бежать ему все равно некуда.
Момент нападения он все-таки прозевал и потому жаркое приветствие оказалось немного смазанным - шар задел змею только вскользь. Но Ящер успел дернуться в сторону, уходя из-под удара, и стоило змее развернуться, он уже с готовностью послал еще один сгусток пламени, целясь прямиком ей в трехглазую морду и надеясь, что если попадет, то сможет хотя бы ослепить. Очень надеясь. Потому что ради меткости ему пришлось пожертвовать реакцией - увернуться второй раз он уже едва успевал, что оставляло ему только отчаянную попытку перехватить змею руками.
Наверняка ее укус не сулил ничего хорошего, но раз раз уж эти оранжевые гляделки не менялись ни в одном из обликов, то почему бы и не попытаться выцарапать их напоследок...

+1

35

Змея круто извернулась кольцами, получив пламенный удар. Её чешуйчатое тело казалось бесконечным, хвост постоянно терялся где-то в непроглядной пустоте. Она раззявила пасть, красную с черным раздвоенным языком, выпустила длинные серповидные клыки, истекавшие ядом, снова бросилась на Ящера. Новый огненный шар пришелся прямо в открытую глотку черной гадины, опалил плоть и раздутые ноздри. Она зашипела пронзительно и жутко, когда цепкие пальцы противника отчаянно впились в крупные оранжевые глаза. Змея начала брыкаться и биться, выдирая тяжелую голову из чужой хватки, при её габаритах это было нетрудно. Она вскинула бесконечную шею и в мгновение сомкнула вокруг своей жертвы смертельные кольца, сдавила его тело, намереваясь расплющить в лепёшку. Змея слепо билась вокруг него, стремясь  не дать вырваться, её окровавленные глаза моргали в пустоту.  Под мощью змеиных мускулов начали хрустеть ребра Ящера, но вдруг узоры на его коже снова всполыхнули, объяв яростным огнем и его и черную змею.
В оглушительном вое огня и змеи потонуло всё пространство, выбивая остатки сознания из Ящера.

Пепел широкой извивающейся полосой пересекал всю комнату и покрывал тело Игрока. Заброшенные покои с пыльными портьерами были на месте и ни следа пожара, только напоминающий змеинные кольца черный пепел. У дверей комнаты сидел черный пёс, алые глаза смотрели на Ящера, ожидая когда он пошевелится. Острая, породистая морда изредка оборачивалась к выходу, втягивая черным влажным носом сквозняк, который тянулся из приоткрытой двери.

0

36

Так бы и сидеть ящеркой на нагретом камне, щурясь от солнца. Нет, не ящеркой. Мальчишкой. Дело к вечеру, но пока еще горячий воздух обдувает лицо, не принося желанной прохлады. Губы обветренны и сухи - хочется воды, но не хочется вставать с места. Небольшая естественная горная площадка поросла сухим кустарником. Далеко не самая высокая точка одной из вершин кряжа, но все равно хорошо видна деревня, раскинувшаяся по более низким склонам вдали. И ведь добрался сюда, встав еще до рассвета. А еще возвращаться надо... Не рассчитал, теперь ведь ночь застигнет. А ночью в Южных горах холодно, хорошо старенький плащ захватил. Но все равно страх берет, как подумаешь, что совсем один тут... Ну хоть отец куда-то за кряж уехал, в другое поселение. Обещался не раньше послезавтра быть. А то если вернется, а его нет... Всех ведь на уши поставит.
Или не возвращаться?
Он все смотрел и смотрел на деревню. Откуда поселилось в нем это странное чувство, что он куда старше нынешнего? Что не видел ее так давно? Что больше не увидит ее. Он словно пришел сюда попрощаться.
И боги, как же все болит....

Ящер со стоном пошевелился. Ребра, спина, руки. Боль давящая, тянущая, ноющая. Как будто его... Воспоминания озарили вспышкой и он вскочил. Ну как вскочил, резво перевернулся со спины, оказавшись на четвереньках, затем не очень резво уже на ногах. Со стороны тянуло сквозняком, потихоньку сдувая с пола по-змеиному извилистую полосу пепла и нарушая ее форму. Ящер стряхнул с себя остатки пепла, не осыпавшегося, когда он встал. Правда на груди все равно остался черный смазанный след.
"Вот тебе и сразился..."
После такого пришедшая в обычный вид комната уже не удивляла. Как и поджидавший его у дверей пес.
- Гер, ты ли это? - со слабой улыбкой встретил его Ящер, вспомнив о сгинувшем в нару-иарской схватке с гноллами псе охотницы. Сил опасаться его уже не было. Он подошел к псу, поглядывавшему на приоткрытую дверь и открыл ту. - Проводишь меня? А то заплутаю еще в этом доме.
На самом деле, выходя в коридор, он не слишком надеялся на четвероногую помощь. Но ведь не зря же этот пес тут сидит? Хоть какая-то компания, если не считать его недавних знакомых, оставшихся в том зале с оркестром...

0

37

Пес дернул ухом, отозвавшись на голос.
- В прошлой жизни был им.
Он черной стрелой выскочил в коридор, как только дверь достаточно приоткрылась и дождался Ящера в темном коридоре. Бросив на него умный алый взгляд, снова ринулся вперёд, ритмично щелкая когтями по каменному полу.
- Быстрее. Первый уже назван.
За спиной Игрока сгущались тени, слышался шелест и шепот, глухие шаги и эхо собачьего бега, отраженное от стен, но, если бы он повернулся, то не увидел никого. Чем быстрее бежал пес и Ящер, тем многочисленнее и ближе становились их преследователи. Что-то стремительно вылетело из ближайшей двери наперерез черному псу и сбило его с ног, завязалась короткая схватка из которой проводник вышел прихрамывающим победителем. Несмотря на рану, он несся как ветер, быстро сворачивал из коридора в коридор, пока не выскочил в просторный восьмиугольный холл, где их поджидала орда крупных звероподобных призраков. Черный пёс зарычал, заставляя их на мгновение остановиться и при должной расторопности со стороны Ящера, встретить жаркое пламя Имира.
- Вверх и вниз. - коротко прорычал пёс и смачно вгрыззся в лапу какого-то призрака, кося алыми глазами на взбирающегося по лестнице Ящера. - Спеши вернуться, в этот раз кто-то нарушил правила и вам помешают уйти.
Черный пес захрипел от впившейся в его горло длиннозубой пасти, вывернулся, бросился на нижние ступеньки, преграждая путь рвущимся вслед за Игроком привидениями. У подножия лестницы выступило одинокое существо, похожее на гигантскую черную кошку, только у неё было шесть пар лап и тройной хвост, покрытый колючками. На её шее сверкал железный ошейник с медальоном, изображавшим семь стрел.
- Беглец. - сказала кошка.
- Я - путь. - ответил пес.
- Мертвец.
- Уже не в первый раз.
Черный пес растаял как дым, развеянный резким ветерком.

+1

38

От стремительной гонки по запутанным коридорам кровь шумела в ушах, а воздух хрипло вырывался из груди и с трудом возвращался обратно в легкие. Но звуки погони за спиной не давали сбавить ходу. А выскочившее им наперерез существо, с которым проворный пес разделался быстрее, чем Ящер смог даже просто разглядеть его противника, напомнило и о том, что угроза может поджидать повсюду. Поэтому когда очередной поворот выплюнул их из пыльного лабиринта в просторный холл, поджидавшие там уже знакомые морды не стали неожиданностью. Короткий взмах руки и путь к винтовой лестнице расчищен.
Зная, что четвероногий проводник прикроет ему и так уже пострадавшую спину, Ящер рванул в эту брешь. Уже взбираясь по лестнице, он обернулся назад. Еще один призрак, сцепившийся с псом, взвыл от настигшего его пламени.
- А как же ты?
Глупо было беспокоиться за того, кто уже мертв. И все же Ящер помедлил, не в силах оставить своего проводника в явно неравной схватке. Но когда от своры звероподобных тварей вдруг отделилось странное существо, шестое чувство заставило попятиться назад, держась за тонкие перила. Этот знак на медальоне, показавшийся знакомым, вспомнился не сразу. Ох, зиаротовы портки...
Встретившись взглядом с многохвостой кошкой, Ящер развернулся и бросился вверх по лестнице, не дожидаясь, постигнет ли его участь растворившегося в воздухе Бера или что-нибудь еще.
"Спасибо приятель. Теперь я сам".
Влетев в очередное помещение, Ящер захлопнул за собой массивную дверь и только потом огляделся по сторонам, переводя сбитое дыхание. Кто бы ни был хозяином особняка, ему определенно было чем скоротать долгие зимние вечера. Как же много здесь книг... Да он за всю жизнь столько не видел, сколько было собрано здесь!
Почти позабыв от изумления обо всех опасностях, Ящер подошел к одному из стеллажей. Корешки выставленных на них книг переливались всеми цветами, надписями на известных и забытых языках. Пыльные свитки лежали целыми горами - только вынь пару нижних и знания обрушатся на голову в прямом смысле. Не удержавшись, Ящер провел рукой по маленькой тисненой книжке, лежавшей на полке отдельно от своих толстенных собратьев. И тут же отдернул ладонь - книга под ней обратилась в пыль, просыпавшись на мозаичный пол тонкой струйкой. Он коснулся полуоткрытой шкатулки, в которой что-то заманчиво поблескивало - и снова все обратилось в ничто.
Не рискнув больше ничего трогать, Ящер подошел к мраморной арке. Уже знакомая надпись заставила его коснуться лежащего в раскрытой каменной ладони кинжала.
"Вверх и вниз".
Он отдернул руку. В библиотеку он поднялся, но ведь нужно было еще спуститься. Бросив еще один взгляд на скрытые мраморными капюшонами лица статуй, Ящер решил осмотреться получше. Вскоре он уже шел по заброшенной галерее, остановившись лишь раз, чтобы посмотреть на вереницу лун за окном. Какие бы темные ночи не приходилось ему пережидать у костра или без него, одна эта - даже с множеством серебристых лун, - была самой неуютной. В ней не было звуков и оттого она казалась мертвой.
Ускорив шаг, он выскочил в новый коридор и оттуда - на лестницу, ведущую вниз. Не о ней ли говорил ему проводник? Углубляться в недра особняка не хотелось, тут же возникли сомнения - а правильно ли он все понял? Но нужно было торопиться, и Ящер начал спуск. С каждым поворотом воздух отсыревал, пока в нос окончательно не ударила подвальная затхлость.
А может ему и правда не сюда?
Ящер с опаской покосился на кости и черепа стен, поднял глаза к смотревшему на него пустыми глазницами потолку, по которому жутковато плясали отсветы чадящих факелов. И тут же опустил взгляд вниз, надеясь, что хотя бы стоит не на костях.
- Ладно... - он подошел к нише и вытащил факел. Впереди горели и другие, да он и сам мог осветить себе дорогу, но чувствовать в руке что-то крепкое и тяжелое было спокойнее. Ему никогда не нравилось лазать по подвалам. А такой подвал ему не нравился тем более. Слишком большой и... костяной.
- Посмотрим, что там впереди.
Держась одной стены и чутко прислушиваясь, он так и дошел до пещеры в конце подвала. Кажется, за эти минуты он перенервничал больше, чем за все время знакомства с призраками наверху. Будь у него свой дом с подвалом, он бы наглухо заколотил его. Подвал, разумеется. Хотя может и дом тоже. Смотря какой там подвал.
Тряхнув головой и отгоняя ненужные сейчас мысли, Ящер шагнул на мыс. Что-то подсказывало ему, что в озере, которое тот рассекал, плавать не стоит. Непонятные тени в воде были еще одним пунктом в списке вещей, которые он недолюбливал. Но стоило признать - глубины вод светились так таинственно, что удержаться от того, чтобы не спуститься поближе, было сложно.
Мерцание воды разгоняло сумрак пещеры и Ящер положил факел на землю, преодолевая последние шаги к огромному кубку, чтобы освободить руки. Он уже знал, какая надпись его встретит.
- Хотите крови? Да пожалуйста!
Холодный кинжал удобно лег в руку и без лишних раздумий Ящер коротко полоснул себя по ладони, зашипев от боли. Из пореза потекла горячая кровь, капая на кристальное дно.
"Теперь-то что?"
Брошенный следом кинжал жалобно звякнул.

+3

39

Мечница отстраненно изучала расцветающую на ладони рану. Боли не было. Только холод и покалывание от поцелуя каменного клинка. Почти приятное в этом мире, где почти все и вся оставались лишь иллюзиями, не имеющими цвета, запаха и вкуса. Поддавшись соблазну Иллюзорный Зверь провел по алой отметине языком. 
- Я найду тебя. Найду и верну долг.
Ни злобы, ни насмешки. Голос Путающего Следы был так же холоден как и скрывающая его маска. Гораздо красноречивее оказались глаза - расплавленное золото с тёмной пропастью зрачков. Смерив Исполина уничтожающим взглядом, она послушно повернулась на звук собственного имени.
- Приветствую тебя, хранитель чаши. Я готова принять свою судьбу.
Зверь сделал первый шаг и гранитные блоки послушно легли под его поступь. Темный шлейф ткани заскользил по ступеням, извиваясь словно причудливый хвост. Протянутую ладонь статуи мечница оставила без внимания. Лишь немного склонила подбородок в знак уважения, минуя худощавую каменную фигуру.
"Теперь только вперед..."
Зал за ее спиной погружался во тьму и безумие. Она слышала чавканье и шипение сотен голодных ртов, скрежет когтей по гранитным плитам, скрип чешуи и шипов. Её шаги, вначале гулко отдававшиеся стуком каблуков по залу, теперь бесшумно тонули в какофонии звуков. Иллюзорный Зверь замер, в последний раз обернувшись. В шаге от нее призывно пульсировал овал открытого портала, за спиной же - пробуждалась кишащая тварями бездна.
Она чуть задержала дыхание, как перед прыжком, и решительно шагнула в неизвестность.

+1

40

Портал жадно схлопнулся как только Иллюзорный Зверь перешла на противоположную сторону. Долговязая фигура, приветствовавшая её у портала, бесшумно растворилась, оставив в полном одиночестве.
Игрока встретил темный и, кажется, необъятный зал. Вдоль стен стоял ритмичный лес гранитных колонн, в углублениях между ними были выставлены рыцарские доспехи. Помещение чем-то напоминало предыдущий бальный зал, но было ещё более темным и запущенным. Влажные потеки на стенах и лужицы на полу мелко серебрились, отражая скудный свет. Могло показаться, что помещение находится глубоко под землей, и острый нюх угнетал запах сырости.
По мере того как Игрок продвигался вперёд, потушенные факелы, закрепленные на стенах, сами собой разгорались, медленно разгоняя тьму. Пламя казалось неживым и ненастоящим, хотя оранжевые язычки исправно потрескивали и плясали на промасленном дереве. Пустые доспехи отражали желтый свет, слабо вторя золотым глазам Иллюзорной дамы. Она могла бы прочитать всю историю войн в этой коллекции: тяжелые, неповоротливые латы из плохого железа постепенно сменялись тончайшими сплавами и замысловатым плетением кольчуг. Время от времени могло показаться, что под опущенными забралами кто-то дышит и осторожно следит за гостьей.
Наконец, свет разогнал тьму в другом конце зала и оказалось, что противоположную стену занимают огромные зеркала. Множество старых стекол, потемневших и треснувших, смотрели за черную точеную фигуру девушки, отражали яркий блеск её белоснежных волос. В центре, перед самым огромным зеркалом лежал грифон, а вернее, существо очень сильно его напоминавшее. Его длинная свалявшаяся шерсть неопределенного цвета покрывала тело густой шубой, топорщилась на мощном загривке, тяжелые сложенные крылья были покрыты ободранными, сломанными перьями, многих из которых попросту отсутствовали. Продолговатая морда лежала на когтистых птичьих лапах, а совершенно синие глаза уставились на Игрока.
- Зачем уходить? - спросил грифон.
В зеркалах позади него вертелись беспокойные существа. Они напоминали змей и драконов, но больше всего - пиявок. Их коготки царапали стекло изнутри, лезли в трещины в попытках вырваться из плена. Некоторые бились о стекло, оставляя темно-зелёные потеки от размозжённых морд. При виде Иллюзорного зверя они забились с удвоенной силой.

***

Кровь Огненного Ящера быстрыми каплями ударила о чашу, кристалл мгновенно побагровел, делаясь из мутно-прозрачного фактически черным.
Терновые ветви, оплетавшие постамент рассыпались в мелких прах, оконечье мыса задрожало тонкой завесой портала и стало ясно, что Ящер стоит вовсе не на краю, а на середине причудливого природного моста, пересекающего бирюзовое озеро.
Зеркальная гладь забеспокоилась мелкой рябью, вереница атласных волн накатила на каменный скалистый берег и тени наконец показали своё лицо - из воды вынырнуло несколько сирен. Тонкие, странные лица водных женщин были совершенно белыми, как и их волосы и глаза. Под тонкой кожей читался рисунок черных вен, а стройные тела, уходившие в бирюзовую глубину оканчивались абсолютно черными хвостами с длинными плавниками, струящимися как дым.
Они молча смотрели на пришельца, их пустые взгляды могли бы очаровать простого смертного с легкостью, но маска Ящера защищала его. Одна из них потянула к нему тонкую руку с перепончатыми пальцами и поманила к себе, другая подплыла поближе к мысу, пристально вглядываясь в лицо рептилии. Губы сирен не размыкались, но они пели свою губительную и прекрасную песнь, изменённую этим потерянным между мирами пространством.
На противоположном берегу озера в неглубокой нише, вырубленной прямо в дикой горной породе, восседала сгорбленная фигура, с головы до ног укутанная в плащ.
- Второй Игрок. - зашелестел голос. - Ты оказался быстр.
Под капюшоном не было видно лица, но в глубокой тени тлели огни его глаз. Их свет напоминал само озеро, такой же мутно бирюзовый, лениво мерцающий в темноте.
Вблизи, можно было увидеть, что стены вокруг ниши покрыты сотнями и тысячами вбитых в камень гвоздей, на них висят разнообразные ключи. На полу, недалеко от ниши поблескивала массивная цепь, одним концом вбитая в пол, а вторым уходящая в воду.
- Подойди, я взгляну на твоё лицо. - сухая рука поднялась с каменного выступа и потянулась к Игроку. - О, Ящер. Огненная Саламандра. Маски прячут вас всё лучше и лучше. Когда-то я мог читать души в глазах.
Сирены беспокоили воду своим бесконечным танцем, льнули к берегу, но не решались выбраться на сушу, хотя очень хотели остановить Игрока.
- А теперь только эти бледные певуньи составляют мне компанию. Но у них нет души и нет глаз. Поганые девки! Рыбьи выродки! - сварливо прокаркал Затворник и хлопнул рукой по камням, сирены отпрянули, но ненадолго.
- Они знают, который нужно выбрать. Но не говорят!
Ещё одна цепь поблескивала в лохмотьях плаща у ног Затворника, она была странной, составленной разномастными звеньями.

+3

41

Оцепенение слетело с охотницы, возвращая окружающему балагану четкость и натурализм. Она испытывала неописуемую ярость от того, что едва не попалась в ловушку этого странного места. В темных глазах вспыхнули желтые искры - львица хищно ждала стремительно подбирающийся труп скрипача.
«Выродок Зиарота, иди сюда, и я отправлю тебя обратно в Бездну по частям.»
Её уже не волновал Исполин со своими замашками и мрачное обещание Иллюзорного Зверя. Это их дело, а Мантикоре досталась свора мертвецов.
Она развернулась на каблуках и убедилась в том, что и так было ясно: трупы стояли кольцом, стена мертвой призрачной плоти. Взгляд  остановился на одном из них, охотницу бросило и в жар и дрожь, к горлу подкатила волна отвращения и застряла комком, животный, загнанный в дальний угол страх, обдал льдом спину, после чего всё её существо испытало высшую степень злорадства.
«Мертв. Он мёртв!» — она обнажила белый оскал в улыбке. «Жаль, что не от моей руки.»
Щелчок кнута напомнил, что она всё ещё может поквитаться. Охотница выхватила плеть, так удобно легшую в её ладонь, что показалась естественным её продолжением. Черный хвост прошелся по обступившим рыжеволосую и ещё раз, звонко рассекая воздух. Она не смотрела вокруг — просто знала, что на этом причудливом маскараде Мантикоре полагается собственное жало. Ведь был дан Саламандре огонь.
Она невольно отвлеклась на, открывшийся Иллюзорной, портал и очередное явление черной твари, схватившей Светлую Деву.

+1

42

- Возможно, ты окажешься должна мне несколько больше, чем думаешь, Иллюзорный Зверь, - Отозвался Каменный Исполин, внимательно глядя на поднимающуюся из глубин чаши статую, настороженно запоминая сказанные ею слова.
Самое главное он теперь и впрямь знал, хоть и не рискнул пролить ради этого знания собственную кровь. Чаши есть Путь. Кровь есть Ключ. Избраны будут лишь трое. Один Избранный уже есть, осталось определить лишь двоих. А что станет с теми двоими из пяти, что не пройдут испытаний? Едва ли подобное место может так уж легко простить промах. Что бы там ни было, хорошего исхода не жди.
И если до судьбы Ящера и Жалящей Госпожи Исполину дела не было, то присутствие Девы-Хранительницы странно тревожило его душу. С каждым мигом всё сильнее крепло его убеждение, что там, по ту сторону сна, они были близки. Нет, не той порочной связью, что возникает на ложе между мужчиной и женщиной, но и не узами кровного родства. Это было станно, истины он вспомнить не мог, хотя в ТОМ мире Исполин ответил бы на собственный вопрос, не задумываясь. Непоколебимо он знал только одно: он обязан помочь Деве.
Исполин невольно вскрикнул, когда жар от раскалившегося кинжала проник даже сквозь каменную кожу. Едва не отшвырнув ставшую бесполезной железку прочь, он попытался шагнуть в сторону лестницы, что, к глубочайшему удивлению, оказалось совсем не просто. Саргрес принялся срывать с себя свободной рукой облепивших его тварей, но те лишь расползались под его пальцами, подобно густой болотной жиже, сковывая движения ещё сильнее. Яростно тряхнув крыльями, Исполин выругался и попытался пустить в дело всё ещё раскаленный от магии кинжал. Эффект от этого действа удовлетворил его куда больше - твари шаранулись прочь от лезвия, как нежить от молитвы жреца, а те, что не успели избежать соприкосновения с металлом мгновенно превратились в сухие ломкие фигурки.
Завязавшаяся схватка была яростной, но короткой. Лишь получив возможность немного передохнуть и осмотреться вокруг, Исполин заметил своего многоглазого слизкого "приятеля", волокущего Деву на второй этаж здания.
- Стой, мразь! - Хрипло прорычал Исполин, бросаясь следом за похитителем.
На лестнице чёрные твари набросились на него с новой силой, заставляя отвоёвывать шаги по каждой с неимоверными усилиями. Месиво из живых клякс, их раздавленных телец и слизи облепило метаморфа с ног до головы. Кинжал невыносимо жёг руку, так что в конце концов Исполин не выдержал и отшвырнул раскалённый докрасна клинок прочь от себя. Конец лестницы всё ещё недостижимо далёк, а многоглазый вместе с Девой уже скрылся из глаз в тёмном зеве дверного проёма. Если сейчас срочно что-нибудь не придумать, догнать их станет совершенно невозможно.
Саргрес заставил себя замереть на месте и закрыть глаза. Серьёзного вреда твари всё равно причинить ему не могли, а для колдовства требовалась предельная концентрация. Если кляксам так не нравится жар... что же, стоит рискнуть. Метаморф никогда не делал ничего подобного раньше и вовсе не одобрял в своём искусстве импровизаций, но выбора не было. Его каменная кожа начала понемногу нагреваться, постепенно ствановясь всё жарче. Вскоре маг почти задыхался от жары под собственной бронёй, но и твари, казалось, шарахнулись от него прочь, давая короткую возможность вырваться из из лап.
Не заставляя себя долго упрашивать, Исполин в несколько прыжков взлетел вверх по лестнице и нырнул в тот проём, куда многоглазый уволок Деву.

+2

43

Файривен неуверенно сделала первый шаг и тут же рефлекторно отпрыгнула назад, когда факел у ближайшей колонны вспыхнул ярким пламенем. Всё тело Путающего Следы было как туго натянутая пружина. Здесь, в чужой реальности, отрезанной от привычных человеку законов, инстинкты зверя оказались неожиданно ценнее всех знаний и прошлого опыта. Помня о нечисти, заполонившей приемный зал, она с особой тщательностью осмотрела темные своды и ниши между колонн. Коснулась пальцами пола. С шумом втянула воздух, закашлявшись от запаха пыли и слизнула с губ затхлую горечь. Ей так и не удалось почуять запах масла или тлеющей древесины. Запустение вокруг было настоящим, факела - нет.
"Чертова магия..."
Убедившись, что обманчивая игра теней не скрывает нового врага, мечница медленно направилась к центру. Звук ее шагов разбил эхом, застоявшуюся тишину и отразился пляской пламени на полированных боках доспехов. Эта деталь комнаты тревожила ее больше всего. Знали ли хранители этого места, что их первым избранником станет воин? Или Игра сама меняла правила, перекраивая реальность за секунду до сделанного выбора?
- А мне-то казалось, что я достойна большего чем чулан с пыльными латами... - со смешком шепнула оборотень. Словно в ответ на ее слова противоположный конец зала призывно осветился факелами, выхватывая из мрака чью-то согбенную фигуру.
Рука мечницы непроизвольно дернулась к поясу, где обычно находилось оружие, и растерянно застыла. Те, кого она изначально приняла за противников, были отражением ее самой. Десятки чёрных силуэтов обступали тело грифона, следя за ней золотыми искрами глаз и настороженно тянулись к невидимым ножнам. Иллюзорный Зверь тряхнул белоснежной копной волос и его копии послушно повторили этот жест. Омерзительные существа у их ног заскреблись с новой силой, жадно приникая к невидимой границе из стекла.
- Кто ты? И почему мы оба оказались здесь?

+1

44

Мертвые, с чем-то похожим на вздох разочарования, осели. Сначала одна треть круга, затем и вторая. Звонкий кнут оставил на тех, кого коснулся, черные отметины. Эти росчерки пузырились, реагируя на яд пропитывающий хвост Мантикоры, мертвецы слабели и падали, утопая под натиском подступавших сзади сменщиков. Огромное количество пустых мертвых глаз, безвольно отвисших челюстей, серых осунувшихся лиц и нарастающий вой нежити заполнили холл, где уже никого живого не осталось, кроме рыжегривой девушки. Тот, кого она узнала, ухмыльнулся запавшими сизыми губами.
— Не сопротивляйся Нам, всё равно сегодня Вам Игру не выиграть. - он раболепно согнулся, оборачиваясь куда-то позади себя и наверх, к источнику своего поклонения.
Если бы Мантикоре удалось рассмотреть, то она увидела что туман, пополняющий бесчисленную толпу мертвых, тянется с одной из винтовых лестниц, такой же, как те где скрылись другие Игроки. Во время прежних Игр, призраки поджидали гостей только на втором этаже, но сегодня кто-то дал им волю, позволил спуститься на первый этаж. Наверху лестницы, выше всех прочих мертвецов возвышалась фигура неизвестной женщины.  Она с самодовольным видом смотрела на орду послушных ей тел, можно было разглядеть как искрятся зелёными огоньками её черные глаза. Косматые волосы спускались по плечам как странная накидка из свалявшегося меха, грудь была обнажена и пугала своей бледной кожей и проступающими ребрами, на низком бронзовом поясе, составленном из семи крупных сегментов, на каждом из которых был выбит символ в виде стрелы, держалась длинная темная юбка из тонкой ткани. Её подол струился по бедрам, обтекал босые ступни и каскадом стелился по винтовой лестнице под ногами мертвых. Женщина была почти в полтора раза выше любого из своей армии, её когтистые пальцы, увенчанные тяжелыми перстнями, указывали на Мантикору.
****
В пустынных коридорах внезапно воцарилась полнейшая тишина, казалось что можно расслышать как песчинка за песчинкой осыпаются старые стены, тлеет дерево, дышат мертвые духи, навек заточенные в этом особняке, затерянном между мирами и временем.
Некоторые двери слабо колыхались от несуществующего сквозняка, сгоревшие на каменной коже Исполина пиявки осыпались в тлен и рассеялись в холодном воздухе, который пах плесенью, паленой плотью и солнечным днем на каменистом пляже.
Из-за створки двери показалась черная голова на тонкой шее, существо обхватило длинными пальцами торец и повернулось “лицом” Исполину, но вместо глаз и рта, которыми так пестрели прежние его провожатые, на черной голове не было ничего кроме двух змеиных плоских ноздрей. Из другой двери показалась ещё одна похожая голова, а следом ещё… и ещё. Где-то вдалеке вспыхнул мягкий мерцающий свет, раздался громкий хохот и из поворота выползло знакомое существо. Оно перебирало длинными ногами и одной парой рук, передвигаясь как обезьяна, ещё одна пара рук держала перед собой стеклянный бутыль, доверху набитый светлячками. Тварь захихикала, потрясла своей ношей, привлекая внимание Горгульи и с силой разбила стекло о каменный пол - светляки брызнули в разные стороны вместе с осколками стекла.
- Глупый, глупый каменный чурбан! - взоржала тварь, шлепая уже по стенам коридора и перескакивая с одной стороны на другую. Она очень старалась выбесить каменного воина, но совсем не хотела попасть под раздачу и, тявкнув ещё что-то похабное, трусливо юркнула в ближайшую комнату. Все двери мгновенно захлопнулись, черноголовые твари скрылись за ними.
Из комнат слышалась возня, шум и знакомый гаденький смех, через щель над порогом лился слабый пульсирующий золотистый свет. Двери не поддались бы титаническим усилиям их открыть, по крайней мере не сразу. Тревожная тишина сменялась очередной порцией приглушенного смеха, который загадочным образом перемещался из одной комнаты в другую, как только за ручку кто-то дергал. Открыв двери искатель обнаружит лишь пустое пыльное пространство пока особняк не решит, что достаточно измотал игрока и не откроет перед ним двери вовремя.
Пустая просторная комната лишенная окон освещена двумя тяжелыми железными канделябрами, изображающими изломанных, страшных химер с длинными шеями и множеством когтистых лап в которых громоздится дюжина толстых оплывших свечей.
В центре комнаты - громоздкая подставка с тяжелым гримуаром в кованом переплете. Над ним склонилась женская фигура, отдаленно напоминавшая эльфийку и в то же время решительно на неё не похожая. Кожа была тускло-белой, заостренные уши едва выглядывали через длинные, до самого пола волосы. Одна половина их была светло-золотистой, вторая абсолютно черной. Женщина подняла взгляд, он был синим и блеклым.
- А, это ты. - серьёзно пробормотала она и за спиной Игрока с шумом захлопнулись двери, на косяке сидела хорошо знакомая Черная. Из-за канделябров выглядывали похожие морды, тихо урчали в предвкушении пира и по-кошачьи жмурились, глядя на Исполина.
****
Грифон меланхолично переменил лапу и снова опустил голову, не отводя взгляд от белокурого Зверя. Он долго молчал, так что был слышен только скрежет из зазеркалья.
Грифон по-птичьи наклонил голову, пристально вглядываясь своими синими озерами в золотистые глаза под маской Иллюзорной. Могло показаться что он ухмыляется, но пернатая голова скудна на мимику. Он тяжело поднялся на четыре лапы, скрипнув огромными когтями по камню, потянулся как кошка - захрустели кости. Наверное, он был очень стар, может быть как сам мир, его тело дряхло и немощно, клюв туп, глаза подслеповаты. Ободранные крылья бессильно волочатся по полу, сгребая вековую пыль облезлой щеткой серых перьев. На боках в сбитой из были меха шубе виднелись огромные старые шрамы: серо-лиловые рваные линии, скомканные узлы заросших ран, оплавленная плоть на месте ожогов.
- Зависит от того, кто ты. - медленно продекламировал грифон.
Он медленно прошелся вдоль зеркальной стены, засмотрелся на одну из беспокойных тварей.
- Мы именно там, где должны быть. Так зачем уходить? - настойчиво гнул старый грифон свою линию.

0

45

Маска маской, но даже с ней, защищающей от чарующих жемчужно-белых глаз, невозможно было полностью отрешиться от устремленных взглядов прекрасных созданий. Да, они были по-своему прекрасны - даже несмотря на хвосты и плавники, на полупрозрачные перепонки, проступающие под бледной кожей черные вены. Их необычная внешность, застывшая на тонкой грани между хрупкой девичьей красотой и отталкивающим обликом водных созданий, притягивала. Как и бессловесная песнь, отражавшаяся в глубине сознания, как луна отражается в колодце - далеко, ясно, маняще...
Но стоит броситься за ней и только вода сомкнется над головой.
Раздавшийся старческий голос заставил Ящера вздрогнуть от неожиданности. И тут же он заметил, что сделал уже несколько шагов к призывающей его жестом сирене. Он догадывался, что волшебная песнь разливается далеко не в полную силу. Что ей мешало - само ли это место поглощало ее или с ним просто игрались?
Неважно.
Пусть себе плещутся.
Ящер пристально всмотрелся в скрытое тенью лицо отвлекшего на себя старика. Затем скользнул взглядом по множеству ключей, переливающихся сталью, бронзой, золотом, ярким как солнце и приглушенным ржавчиной блеском.
- Здравствуй, старик. - Он снова смотрел туда, где различал мерцание чужих глаз. На просьбу подойти он сделал пару шагов, но приближаться совсем близко не спешил. - С чего же им говорить тебе это? Чтобы ты освободился? Может тебя за дело заковали, а?
Ящер говорил о цепи, блестевшей у ног старика. Ему показалось, что та удерживала его, но плащ мешал разглядеть точнее, да и не меньше внимания привлекала вторая цепь, уходившая в озеро.
- Или ключ должен подойти к какому-то другому замку? Что там, кстати, на другом конце? - он махнул вдоль этой скрытой в воде цепи, нисколько не смущаясь стольких вопросов. Как говорится, за спрос денег не берут. Вдруг что дельное ответит?

Отредактировано Маркус Рикханнер (2016-09-24 02:56:11)

+1

46

По-настоящему взбесить Каменного Исполина было сложно, да, собственно, Многолазому - или теперь уже Многоголовому? - этого особенно и не требовалось, что бы заставить колдуна погнаться за собой.
Кричать ещё что-то вроде: "Остановись, дрянь!" было бесполезно, здесь мужчина предпочёл поберечь дыхание. Хотя в целом всё это далеко не значило, что Исполин с удовольствием не оторвал бы болтливому уродцу все его многочисленные головы.
Когда Многоголовый нырнул в комнату, метаморф, опоздав буквально на доли секунды, со всего размаху впечатался корпусом в дверное полотно. Старое дерево застонало от удара с камнем, однако сдюжило, выстояло. Быстро подавив в себе короткую впышку бессильного гнева, Исполин, удвоив усилия, раз за разом пытался открыть неподдатливую преграду на пути между собой и тварью.
Когда ему это наконец удалось, метаморф едва удержал равновесие и устоял на ногах, что бы кубарем не вкатиться в тёмную пыльную комнату. Тяжело дыша и настороженно крутя головой, он некоторое время стоял на пороге, оглядывая комнату. Исполину казалось, что скромная её обстановка вырисовывается из темноты посткпенно и медленно, пожалуй слишком медленно для его дровийских глаз. Странную женщину он заметил последней, хотя её тепловое излучение зрение должно было уловить в первую очередь. Девы-Хранительницы же в замкнутом пространстве не было и следа. В очередной раз дав себе слово ничему здесь не удивляться, маг шагнул вперёд. Чуть вздрогнул, когда за спиной с грохотом захлопнулась дверь. Оглянувшись, встретился взглядом с сидящим на косяке уродцем, продемонстрировал ему приветливый оскал.
Каменная оболочка давно утратила своё тепло, спасшее Исполина от клякс, тратить же магию понапрасну, из одного лишь опасения, что Многоглазый нападёт сзади, было глупо. Отчего-то метаморф нутром чувствовал: тварь не смеет его тронуть, пока он не поговорит с полуэльфийкой. Это было в странных правилах этого странного места, и колдун чвствовал их более, чем понимал.
- Приветствую, госпожа, - Почтительно поздоровался он с хозяйкой комнаты. - Я Игрок, и я следую своему Пути. Я пришёл сюда в поисках Девы-Хранительницы. Смею ли я просить у тебя указать мне дальнейший Путь? Возможно это твой слуга увёл её сюда?
Хриплый смешок сверху, откуда-то с канделябра заставил его резко вскинуть голову и встретиться лицом с одной из отвратительных морд. Исполин с трудом удержался от того, что бы не схватить тварь за тонкую шею и не сдёрнуть вниз. Но ведь пока на него никто не нападал, а первым лезть на рожон в мире чужих правил казалось по меньшей мере неправильным.

+1

47

Гостья настороженно следила за каждым движением грифона, готовая в любой момент отпрыгнуть или отступить за спины колонн. Едва ли старый, измученный грифон мог стать ей равным соперником, но это место уже научило ее не доверять даже самым очевидным вещам. Слабый или нет, но необычный страж был хозяином этого места. Она же все еще оставалась лишь очередным пленником странной игры.
- Я - Первый. Тот, кто путает свои следы, и называется Иллюзорным Зверем, - мечница сделала паузу, наблюдая за реакцией грифона. Тонкий слух неприятно резал скрежет когтей по зеркальным стенам. Омерзительные твари будто не чувствовали усталости и упорно пытались пробиться на эту сторону реальности. Или настоящая реальность и была заперта в овальных порталах зеркал?
Взгляд Зверя оставил стража и задержался на старинной резной раме за его спиной. Морок никогда не питала слабости к подобным изделиям. Отец и жизнь наемницы воспитали в ней любовь к иным произведениям искусства. И всё же эти зеркала казались ей чем-то большим нежели остальные декорации.
Она поймала насмешливую полуулыбку собственного отражения. Вот кому наверняка были известны все заключенные здесь тайны. Но у нее были только безмолвные копии и старый линяющий грифон.
- Зачем ты здесь? И почему именно ты встречаешь тех, кто был выбран Игрой? Неужели есть честь в том, чтобы коротать время в обществе этих мерзких порождений? - оборотень брезгливо поморщилась. - Я могла бы помочь тебе выбраться... если отсюда есть выход.

Отредактировано Файривен (2016-10-15 20:50:08)

+2

48

Тень под капюшоном Затворника сделалась загадочной и ироничной.
- У каждого есть грех, которым он себя на цепь посадит, Огненный. Ведь так?
Старик сухо засмеялся, закашлялся и затих. Его руки устало свисали с каменных подлокотников, бирюзовые искры под капюшоном гасли. В его облике явно читалось медленное увядание, которое тянется вот уже вечность и Затворник обречен умирать, но никогда не умереть.
Время растянулось в мгновения и вечность, и в пещере воцарилась очень хрупкая тишина, даже волны от танца сирен перестали набегать на каменистый берег озера. Бледные девы замерли, чуть выглядывая над зеленовато-голубым зеркалом воды. Они будто ждали решающего, важного события и боялись помешать неосторожным движением и звуком.
- На другом конце - ты. - голос Затворника, после звенящей тишины прозвучал как раскат грома в летний день.
- Хочешь уйти отсюда? Освободи себя - и уходи.
Старик разразился диким хохотом умалишенного, его сухие руки впились в камень, будто его сейчас разорвет от неудержимого веселья. Он пытался подняться со своего каменного трона, хватался длиннопалыми ладонями за стены, разбрасывая висевшие на них ключи. Темные лохмотья плаща пришли в беспокойство, делаясь из ткани - тягучим дымом. Затворник резко подался вперёд, выскальзывания из своего одеяния и перетекая из одной формы в иную. Напротив Ящера зависла чешуйчатая морда странного существа, напоминающего собаку и дракона одновременно. Голову зверя венчала тяжелая корона из чешуи и ороговевших шипов, большие глаза горели изумрудами и сапфирами, острая черная морда горячо дышала. На шее блестел железный ошейник, а цепь существо держало в зубах - добровольная привязь.
Сирены в озере бесновались, мечась и поднимая брызги, их голоса были благоговейными, песнь торжествующей. Белые глаза жадно впились в фигуру Ящера, перепончатые руки призывали, бледные пальцы пересчитывали звенья цепи уходящей в глубь бирюзового озера.

****
- Я - Страж и мой дозор вечен.
Грифон снова помолчал, будто ему было тяжело или лень поддерживать беседу. Широкие крылья распростерлись по каменному полу, когтистые лапы тяжело заскользили по плитам - Страж поднялся.  Его рост превосходил ожидания, казавшийся жалким и старым, теперь в нем была видна прежняя стать, красота серого, стального оперения, там, где оно сохранилось.
Он ударил лапой в полу, высекая искры из черного базальта, доспехи по проходу зала пришли в движение, послушно шагнув стройными линиями из своих ниш. Грифон ударил второй раз, и доспехи подняли клинки.
Тяжелый хвост Стража нервно дернулся, чем-то напомнив кошачьи повадки. Крылья с шумом сложились на спине, он тряхнул головой и шерсть посыпалась грязными лохмотьями на землю. Кожа была сверкающей как слюда, мышцы под ней - острыми как кристаллы, старые остатки перьев разлетелись как вспоротая подушка. На их месте вырастали полупрозрачные пластины черных кристаллов, сверкающих алмазной крошкой как звёздная ночь.
Грифон сделал шаг в сторону, повернул тяжелую голову к зеркалам, только у него одного не было отражения.
- Я сторожу Их, а не встречаю Вас. - синеглазая морда резко обернулась и уставилась на Иллюзорную.
- Она укажет дверь. Если ты её заставишь. Если сможешь.
Черные твари за стеклом взбудоражено царапали трещины, зеркала стонали, отражение Иллюзорного Зверя оставалось в центральном зеркале, поигрывая серебристым клинком. Кривая усмешка застыла на её маске, блики в прорезях глаз следили за двойником.

****
- Возможно, он её попросту проглотил. - женщина перевернула страницу и отметила что-то на полях. - Он любит блестящее. Сейчас речь о тебе, Исполин.
Длинноволосая оторвала тусклый взгляд от книги и устремила его на рыцаря в каменных доспехах.
- Что ты хочешь найти: знания и славу для мага, мудрость и тайны богов, возмездие для врагов, любовь для пустого сердца? Или, может, прощение и отпущение?
Бледные руки женщины встрепенулись, обмакнули черное перо в чернильницу и замерли над страницами.
- Здесь вся твоя жизнь. Две твои жизни. И знаешь что самое смешное? Я не могу угадать конец. - её лицо исказила странная усмешка.
Черные твари окружали Исполина, облизывали склизкими языками свои зубастые пасти, урчали и всё же держались на почтительном расстоянии - боялись.  Огоньки в свечах моргнули, будто внезапно воздуха в комнате не осталось и начали разгораться вновь. Пламя перешло из желто-оранжевого в ярко-зелёный цвет, темнота в углах сгустилась и кажется ожила.
- Расскажи, как ты закончишь свой путь. - и доверительно добавила. - Как ты хотел бы закончить.

+1

49

Мантикора на какое-то время забылась, увлеченно отбиваясь от нежити. Мучившие её непонимание и подкожный страх, который внушало это странное место и события отступили под натиском инстинкта выживания. Присущий самой охотнице и помноженный на звериную ипостась, азарт захватил её целиком, распаляя кровожадную натуру Жалящей Госпожи.
— Если бы каждый раз, когда я это слышу мне давали монетку… - насмешливо бросила она, следя за поклоном умертвия.
Зиарот тебя раздери, это что ещё такое?!
Косить ряды тупых зомби оказалось утомительно, плечо слегка ныло, а противники не заканчивались… и даже не собирались. Охотница с ужасом узрела что её усилия и вправду могут оказаться напрасными.
Под прицелом когтистого пальца огромной мрачной жрицы (а как ещё можно назвать полуголую бабищу со всеми признаками фанатички?) стало как-то не по себе. Илиит оскалилась, отчаянно заработав кнутом. Пустая трата сил и времени. Охотница метнулась в сторону, наспех расчищая себе путь и взбираясь на стол. Фарфор захрустел под сапогами, кто-то из быстрых упырей схватил её за лодыжку и потянул назад - охотница не удержала равновесия и упала. Она схватила вилку, первое что попалось под руку, и воткнула мертвецу в шею. Он к счастью отстал, но их было слишком много.
Илиит била наотмашь, просто пытаясь не оказаться погребенной под кучей трупов, её взгляд был прикован к жрице и под тяжестью тел становилось тяжело дышать.

+1

50

- Какого дьявола? - Ощерился Исполин, на мгновение едва не потеряв своё каменное самообладание и не попытавшись сорвать тварь с потолка.
Уродец, впрочем, истолковал вспышку его гнева вполне правильно и поспешно отстранился из зоны досягаемости метаморфа. Слегка придя в себя, Саргрес с обречённым мрачным бесстрастием переварил мысль, что сейчас уже он ничем не в силах помочь Деве.
Чуть склонив голову на бок, он то и дело переводил взгляд с эльфийки на толпящихся вокруг тварей и обратно.
- Слава и власть мне безразличны, и не следует смертным лезть в тайны богов. - Медленно произнёс Исполин, обдумывая вопросы странной эльфийки.
Он вспомнил о знаке Безликой, повелевшей ему отказаться от давней месте. Вспомнил двух дровиек - одна из них, быть может, всё ещё его ждала. Вспомнил испуганно жмущуюся к его коленям эльфийскую девчушку - та наверняка уже выросла во взрослую красивую женщину.
Внезапно колдун засмеялся тихим хрипловатым голосом:
- Сюда, коль хочешь знать, меня привела жаджа знаний. Пожалуй, пару уроков я уже успел получить сполна.
Он резко развёл крыльля в стороны, заставив подбирающихся было поближе уродцев вновь испуганно шарахнуться в стороны.
- Жизнь моя одна, и прошёл я её той тропой, которую - пусть зачастую ошибочно - считал единственно верной.
Саргрес замолк, думая о том, как, должно быть великолепно бы было, если бы в старом особняке наконец сняли бы с мебели чехлы, а в пустых залах зазвучал бы не только голос Поганки. И как хорошо было бы встретить смертный час в покое, среди переплетённых в кожу книг, написанных собственной рукой, и внуков, которые по достоинству бы оценили дар своего деда.
Вот только волшебства для осуществления всего этого не пребовалось вовсе.
- Боюсь, моя госпожа, что до конца моего пути ещё слишком далеко, что бы судить о нём наверняка. Как бы то ни было, но и последние строки в своей жизни я хотел бы написать собственной рукой. Да и не привык я заглядывать в конец книги, раньше времени, прежде чем она и впрямь будет дочитана.
Метаморф почтительно поклонился эльфийке:
- Нижайше благодарю за твой щедрый дар, но мне он не нужен.

+3

51

Женщина смотрела на исполина протяжным, меланхоличным взглядом. В Глубине её глаз перетекала вековая усталость и умирающая надежда, бледная рука механически выводила строки на страницах большой книги.
- О, Исполин, конец твоей жизни может оказаться куда ближе, чем тебе кажется. - Черная тварь вдруг заговорила нормальным голосом, высунувшись из темного угла и снова гнусно захихикала. -  Мы напишем за тебя, хи-хи.
Дружное радостное шипение отозвалось из всех теней, свет в помещении сжался до маленького огонька свечи, озаряющий книгу и лицо эльфийки. Комната растворилась в темноте, буквально. Под ногами был только черный пол, безликий и неизвестно как далеко распластавшийся.
На губах Длинноволосой блуждала улыбка, снисходительная и умиленная.
- Какие у тебя сладкие мечты, Исполин, их слышно даже через маску.
Она совсем по девичьи заправила прядь волос за ухо, отложила черное перо в сторону.
- Чтож, ты волен отказаться от дара, но не волен отказаться от Игры. Он хочет возвратить Себе своё.
Она шумно захлопнула книгу, от резкого порыва воздуха последнее пламя погасло и на Исполина с шумом обрушилась лавина неотличимых от окружающей пустоты черных бесов. Длинноногие, юркие, с острыми зубами, они самоотверженно бросались на каменную броню, игнорируя то, чем им это может грозить. Из опаска улетучилась вместе со светом.
Пока Каменному рыцарю приходилось иметь дело от нескончаемой орды, на месте книги и эльфийки его поджил некто, полностью закованный в черный адамант, с глухим шипастым шлемом и такой же черной алебардой. Зеленовато-желтый призрачный свет сочился из размытых, зависших в воздухе сгустков, отдаленно напоминающих магические светильники и болотные огни.
Черный рыцарь тяжело ринулся вперед, метя острием в каменный панцирь.

0

52

- Ведь так, - повторил Ящер, неотрывно глядя на скрытое капюшоном лицо. Сухой смех Затворника неприятно резанул его. Вернее, ему самому хотелось убедить себя, что дело в старике, но все же он знал - стиснуть зубы его заставил вовсе не скрипучий голос, а озвученные им слова.
Вода плескалась в наступившей после них тишине и плескались воды памяти  разбегаясь кругами и выводя на поверхность смутные отражения потревоженных воспоминаний. Стоило усилия не коснуться рукой груди - того места, где так отчетливо не хватало присутствия маленького кусочка дерева на шнурке.
Ящер вздрогнул, его взгляд скользнул по цепи. Каким бы безумным не казался старик, блуждание по особняку не оставило сомнений - ожидать здесь можно чего угодно. Например этого: стариковский смех еще отражается от стен, но человека уже нет - лишь очередное жуткое и в то же время величественное порождение этого странного места.
Многоголосая песнь напористо вливалась в сознание, по поверхности озера хлестали ладони и хвосты, прикованное существо ожидающе раздувало ноздри. Все словно подталкивало - не стой, иди, сделай что-то.
И Ящер шагнул вдоль цепи, остановился, оглядел бесчисленное множество ключей на стенах. Его нельзя было назвать удачливым человеком, так что выбирать один наугад смысла не имело. Он должен был сначала увидеть замок, а чтобы увидеть его...
Шаг, другой, песнь все громче и наполняет воздух, а до кромки бирюзовой воды остается всего ничего. Чуть влажные звенья подхваченной цепи холодят ладонь. Вдруг мелькают видения не такого уж и давнего прошлого: Танаманн, ранняя осень в Гремящем лагере и удивительная ночь, которая уже не сотрется из памяти. Но в той ночи было и то, что он предпочел забыть, не в силах понять, что успел увидеть тогда, на грани двух миров. Ту Тьму чернее всякой тьмы и чистейший огонь, вдруг вспыхнувший в ней и заполнивший все пространство.
Он не понимал и сейчас. Но знал, что это уже случилось снова. Холодная тьма разверзающейся под ногами пустоты и жаркие языки пламени, объявшие исчезающую в них комнату...
Что бы ни происходило в эту октябрьскую ночь, что бы за место это ни было, последние два месяца вели его именно сюда.
"Освободиться от греха, значит?"
Отбросив последние сомнения, Ящер с плеском скользнул с каменистого берега в озерные воды. Грудь стянуло холодом, он судорожно вдохнул. И тут же сирены скользнули к нему со всех сторон, вцепившись ладонями в его плечи, запястья, ноги. Чарующая песнь резко оборвалась, а над озером разнесся ликующий хищный визг.

Отредактировано Маркус Рикханнер (2016-11-26 15:28:43)

+1

53

- Кто хочет вернуть своё? - Не понял Исполин, но странная женщина уже исчезла из комнаты вместе с единственным источником света.
А следом на него с новой силой бросились уродливые многоглазые твари, с поразительной тупостью и упорством пытаясь вгрызться в каменную броню мага. Как обойтись с этими гадинами Исполин уже знал, но вот на сей раз на использование магии для того, что бы накалить панцирь, ему уже никто не дал.
При виде адамантового рыцаря в глубине души невольно колыхнулся страх. И это ожившее изваяние напоминало ему какого-то призрака из прошлого, но, и как прежде, конкретизировать и сопоставить свои воспоминания с кем-то определённым никак не выходило.
Лишь чудом Исполин успел уйти от удара секиры Рыцаря. Черное лезвие, метившее рассечь каменное тело наискось от шеи до паха лишь располовинило нескольких повисших на Саргресе тварей. На мгновение стало легче, но место погибших тут же заняли другие уродцы, и рассчитывать второй раз на подобное везение стало бесполезно.
Отрастить из запясья меч? Пока на старом колдуне был его перстень, а перстень "помннил" такое заклинание, это было не сложно. Клинок появился прямо из правой руки, как единое с нею целое, её продолжение. Однако вместо ожидаемого матового блеска металла в свете болотных огней Исполин с досадой узрел чуть отсвечивающую поверхность полиргванного гранита! Созданный меч тоже был каменным!
Лишь сейчас в голову к метаморфу начало забираться нехорошее подозрение, что в этом сумашедшем мире он может испольовать лишь одну материю - камень. От этого открытия охота была ругаться самыми грязными площадными словами: что может каменный клинок, пусть даже самый прочный, против адаманта?
Воспользовавшись замешательством мага, Рыцарь снова перешёл в атаку. Исполин попытался отпрянуть, защитится... Тело вновь осталось цело, но грудой щебня разлетелось в стороны выставленное, как щит, крыло.
Боли не было, как не было нервов в уничтоженной псевдоматерии. Но был страх - вполне отчётливый страх не одолеть более сильного врага. Отчаянно отмахиваясь клинком от повисших на броне бесов, Саргрес судорожно соображал. Долго ему так в кошки-мышки не поиграть: нужно или менять тактику, или выиграть хоть немного времени на по-настоящему серьёзное превращение. Стать Крюком Ужаса и раздавить, разбить адамант клешнями. Но на столь сложное изменение требовалось несколько минут - с тем же успехом на него могло требоваться и несколько лет.
Неразборчиво что-то прохрипев - быть может, то был боевой клич? - Исполин со всей силы впечатался спиной в стену, так и оставив на ней несколько расплющенных бесов. После, уйдя от очередного удара Рыцаря и расплатившись за это глубокой трещиной в каменном панцире и разбитым клинком, преобразил обломок меча в молот, и наростил на левой руке щит. Двигаться сразу стало тяжелее, однако обороняться - намного проще.
Теперь метаморф мог бы попытаться перейти в контратаку, но удержался от этого соблазна. Он догадывался, что в отличие от старого колдуна с тяжеленным оружием, адамантовый рыцарь и не подумает со временем выдохнуться.
Читать заклинание полного превращения, одновременно стараясь сделать так, что бы тебя не зарубили - тот ещё ярмарочный аттракцион, на который бы Сарг не за что бы не подписался при других обстоятельствах. Но ему жизненно необходимо было время на полное превращение, и он старался его выиграть.

+1

54

Холодные, липкие прикосновения русалочьих пальцев встречались с раскаленной кожей огненной Саламандры. Узоры на плечах Игрока переливались оттенками алого, как лава в трещинах застывшего камня, но водных дев больше не пугал огонь, они чуяли свою добычу слишком отчетливо. Слишком близко, слишком долгожданную, чтобу упустить. Тонкие руки с силой уперлись в крепкую спину Огненного, толкая в бирюзовую, мутную глубь, в сторону от цепи, другая пара рук крепко схватила запястья, обжигаясь о всполохи огня саламандры, болезненно корчась, сирены отплывали, чтобы через секунду снова предпринять попытку сбить его с пути.
Перед Ящером возникло тонкокожее лицо очередной сирены, её пустые глаза внимательно заглянули в прорези маски, она ждала когда человек начнет задыхаться, когда наконец отпустит свой путь, под водой определяемый цепью. Они злились на его упрямство, их лица всё больше напоминали морды, а бледные губы показывали ряд острых зубов. Тяжелая цепь, проследив собой по бесконечному откосу перекинулась на возвышающийся из светящейся бездны, одинокий подводный утёс с плоской вершиной и хрустальным куполом и входом, подобным тому, как устроены бобровые плотины. Цепь тянулась внутрь и Ящер мог разглядеть что под прозрачным куполом нет воды и посреди этого воздушного пузыря темнеет человеческий силуэт в тяжелых кандалах.
Невидимая черта, за которую сирены почему-то боялись заплывать близилась и одна из сирен бросились на Ящера, выпустив  длинные бесцветные когти, в последней отчаянной попытке побороть огонь не боявшийся даже воды. Они знали что на том конце цепи зеркальное отражение Саламандры, та часть души, которую в этот раз Игра отняла в качестве ставки и возвратит только выигравшим.
***
Черный рыцарь был тонок и ловок. Казалось, за этим силуэтом просто не может укрыться достаточно сильный воин, но он раз за разом он наносил удары, которые, не будь противник так опытен, достигли своей цели. Адамант со скрежетом бился о камень, высекая искры и безразлично протыкая черных гадов, досаждающих исполину.
Черный рыцарь стал агрессивнее, в воздухе пахло болотом и грозой, творилась магия, которую Игра не хотела одобрять. Плотная бархатная тьма с множеством глаз стала шумной, кишащей некой жизнью, она накатила волной на Исполина, сминая его гигантскую фигуру и отхлынула как прибой - против Черного Рыцаря всё же восстал Крюк Ужаса.
Шипение мелких тварей доносилось отовсюду. Злобное, затравленное, тупое…
- Кто ему позволил? Кто, кто?
- Ешь его душу! Ешь, ешь!
- Сорви с него маску!
- Призови Великого и Истинного!

Черный рыцарь отскочил назад, широко чиркнув алебардой перед собой. Адмантиновое лезвие “расцвело” новыми шипами и отростками. На лопатках его доспехов появилось множество новых черных пластин, мгновенно разраставшихся в новые руки, с новым оружием. Он низко опустил голову, наглухо спрятанную в шлем и вдруг резко согнулся, как подкошенный.
Сотня черный шипов полетели в противника, осыпав непробиваемую броню такими же твёрдыми адамантиновыми остриями, способными если не убить, то причинить неудобства.
Нечто пронеслось в воздухе, сбивая на пути светящиеся шары и гася остатки призрачного света.
Перед тем как всё погрузилось во тьму, практически лишенную тепла, Черный рыцарь стрелой бросился на Исполина. Рыцарь был единственным, помимо Метаморфа, в ком всё же теплилось нечто живое, а всё остальное поглотила истинная пустота.
***
Львица, распластанная на старинном столе, была больше похожа на жертву некоему Божеству, чем на хищницу, которой являлась.
Море мертвецов расступилось, пропуская высокую женщину. Жрица неспешно плыла сквозь плотную толпу, покачивая бедрами и пудовым поясом, её лик был преисполнен мрачного торжества. Слуги крепко обхватили руки и ноги Жалящей, не давая ей возможности пошевелиться или отбиться. Смертоносный кнут, скосивший десятки, если не сотню упырей, теперь бесполезно дремал на скатерти, в лужицах крови, прокисшего вина и ихора. Высокая Женщина остановилась перед столом, задумчиво разглядывая пойманного Игрока.
- Госпожа, остальные успели ускользнуть.
Женщина взмахнула рукой и мертвецы обратились в вязкий серый туман. Его клубы причудливо поплыли по воздуху, выстриваясь в новые формы, смутно похожие на людей, они вытягивались в странных, серо-синих существ, которые кажется воплощали саму телесную смерть. Остовы крылатых, зубастых тварей, долговязые руки-лапы, тонкая кожа на ребрах, обвисшая кожа на шипастых хребтах. Туман был ордой из этих существ и снова бесформенной взвесью, будто никак не мог определиться или набраться сил. Витавший в воздухе пепел с привкусом тлена парализовал живых. Живого. Оставшегося совершенно одного Игрока.
Шепот в тумане. Липкие прикосновения его щупалец и сильные кольца на запястьях, пригвоздивших Игрока к столешнице.
- Потерянная душа. - сладкий привкус разложения на бледных губах Высокой Женщины. Она их не размыкала, но её голос был не просто слышен, он был ощутим.
- У Нашего Повелителя есть всё время Мира, чтобы собирать вас по одной и возвращать.
Остальные думают, что это Игра - забава. Девятеро глупы.

Жрица простерла огромную ладонь над грудью Мантикоры, перебирая в воздухе длинными, паучьими пальцами, будто ощупывая нечто незримое.
- Не сопротивляйся. Вы всё равно проиграете. А ты, Жалящая, там и не жила, в Его Чертогах ты наконец обретёшь своё место и предназначение.
Женщина коснулась маски Мантикоры, погладила её по щеке.

+3

55

Где-то глубоко под кожей засел ледяной страх. Нет, не страх умереть или быть побежденной, это был страх умереть так бесславно, там мерзко и жалко. Видеть уродство мертвого тела и понимать, что станешь точно таким же. Илиит зарычала, отталкавая в сторону очередную тушу. Попыталась подняться, но костлявые пальцы вцепились в лодыжки и запястья. Бороться с прибоем - бессмысленно. Бороться с ветром - глупо. И эти мертвецы здесь были такой же естественной стихией, как грозы и ураганы в мире подлунном.
Мантикора подняла взгляд на Мрачную Женщину, дернулась, едва ощутила свободу от мертвецких рук но дыхание спёрло сладковатым, влажным туманом. В нос ударил запах лилий и кладбища, речного берега и тоски.
Потерянная душа? - красной кляксой отпечаталось в мыслях. Злость, несогласие, бунт.
Для кого потерянная? Для чего? На губах отпечатался мерзкий вкус тлена, будто Жрица их коснулась. Её голос ввинтился в виски. Илиит дернулась в вязких щупальцах тумана, напрягла шею, чтобы вытянуться, чтобы не смотреть так беспомощно снизу вверх.
Сопротивляться. Надо сопротивляться.
Она чувствовала себя дичью, которую вскоре выпотрошат. Жутковатая из-за своих нереальных размеров, но всё равно женская, рука, ворошившая воздух, будто ворошила внутренности и рассудок Мантикоры разом. И на первое Илиит было отчасти наплевать.
— Оставь мою душу, тварь! — упрямо прохрипела охотница, глотая воздух побледневшими губами. — Далась она вам!
Девятеро?
«...мы для них как Десятеро были, только трое и без божественного всеведения.»
Мантикора рассмеялась.
— Да? И какое же у меня предназначение?
Она перестала вырываться из туманных пут, опустила руки. Слова мрачной женщины, хоть Илиит и принимала их в штыки, попадали точно в цель. Что если её запутанная жизнь, метавшаяся из одной крайности в другую, мятежная, вечно неудовлетворённая, вечно ищущая чего-то и не находящая шла именно к этому?
Она зашла за грань и имела дело с чем-то особенным, большим, чем просто магия. Игру затеяли силы более извращенные, чем могла себе представить охотница.
— Почему именно мы участвуем в этой Игре?
Прикосновение Жрицы отдалось напряжением, будто сама маска ощетинилась, противясь этому. Илиит отвернулась, уходя от нежданной, но не такой нежеланной, как хотела показать, ласки.
— Почему я?
Ядовитое и обманчивое чувство собственной избранности завладело охотницей, которой всегда хотелось быть более значимой, чем она была.

0

56

"Узришь стража - отринь страх смерти и узнаешь где врата..."
Воздух у нее за спиной зазвенел от возносимых к потолку клинков. На мгновение Файривен показалось, что взметнувшиеся к потолку острые тени обрушатся на дерзкую гостью, но они вновь застыли, удерживаемые своим безмолвным караулом. На чьей стороне они были? Взгляд наемницы задержался на безупречно выкованном мече в перчатке одного из доспехов. Такое оружие не создают для дворцовых ниш. Будь у нее сейчас такой клинок, она не стала бы колебаться с решением, а первой шагнула в темный зеркальный провал. Но охотница медлила. Это было не ее оружие. Любая вещь в этой обители из дурных снов и предзнаменований была фальшивой, такой же, как объедки на столах или скрипка мертвеца в главном зале. Связать себя с ней, означало бы заключить сделку с ее обитателями.
Ее собственное отражение склонило на бок голову и призывно взмахнуло клинком.
"Ты всего лишь подделка. Жалкая имитация. Марионетка."
- Я готова принять твой вызов.
  Наёмница наклонилась вперед, впервые за вечер уступая место своей иной сущности. Живое тепло, поселившееся в груди после прикосновения привратника, слилось с ее дыханием, растеклось по венам, заполняя собой пустоту и холод, оставленные этим местом. Это не было похоже на привычную ей смену формы. Файривен поняла это, когда вместо серебристой шкуры ее тело стало покрываться жесткой черной шерстью, а мир наполнился новыми формами и ощущениями.  Почуяв ее смятение, зверь внутри попробовал захватить власть над телом, но воля гостьи оказалась сильней.
"Не смей!"
Иллюзорный Зверь глухо зарычал, с вызовом глядя на фигуру в зеркальном проеме. Всего мгновение... до того, как его гибкая тень раздробилась в стремительном беге и набросилась на собственного двойника.

+1

57

Успевший в какой-то момент охватить его страх остаться в этой бирюзовой бездне отступил с первыми всполохами пламени. Привычная стихия даже здесь была с ним. Узоры на коже пылали как и на суше, отгоняя назойливых преследовательниц. Одна из них вдруг выплыла перед самым носом, ее жуткий бесцветный взгляд, казалось, проник в самое сознание. Ящер на мгновение отцепил одну руку от цепи и оттолкнул сирену от себя. Очередной язык пламени лизнул бледную кожу, заставив сирену отдернуться всем телом и злобно ощериться, отплыв в сторону. Ее неотрывный взгляд чувствовался даже тогда, когда она осталась за спиной, но Ящер все отчетливее чувствовал, что на верном пути.
Он торопился, перебирая по цепи руками, пытаясь не думать о сиренах. Впрочем, единственным о чем он вскоре мог думать, был воздух. Грудь распирало, Ящеру хотелось - нужно было! - сделать глубокий вдох, глотнуть воздуха... хоть немного... хоть самую малость... Разделявшее его и купол расстояние вдруг показалось таким большим, а уверенность в своих действиях - досадно нелепой. Он готов был уже забыть о том, что воздуха здесь не было, и поддаться этому желанию вдохнуть. Но в руку вдруг вонзились острые когти, подкрасив воду кровью. Изо рта пузырями Ящера вырвался беззвучный вскрик. Но боль и до рези в глазах яркая вспышка пламени, вынудившая ближайших сирен броситься врассыпную, отрезвили его, заставив собрать остаток сил. В глазах уже темнело и он рискнул отпустить цепь, рассчитывая несколькими гребками подобраться к границе прозрачного купола и поднырнуть во вход...
Кажется, он не сразу пришел в себя, но когда пришел, то обнаружил себя стоящим на четвереньках и откашливающим попавшую в легкие воду. Когда его наконец перестало скручивать, а в глазах перестало мутнеть, Ящер поднял голову и остолбенел, позабыв и о сиренах и об очередной ране.
- А ты еще... кто..? - прохрипел он, с изумлением и неверием глядя на стоявшего над ним человека в маске Огненной Саламандры. Наверное, можно было и не спрашивать. Но это был тот раз, когда верить своей догадке совсем не хотелось. Нетвердо поднявшись на ноги, Ящер шатнулся в сторону прикованного человека, чтобы сорвать с него маску.

+1

58

Мрачная женщина ухмыльнулась, с чем-то похожим на покровительство, смотрела на свою пленницу, которая сопротивлялась чуть менее отчаянно, чем минуту назад. Щупальца вязкого тумана ослабили свои петли, отпустили притихшую мантикору. Жрица очертила своими пальцами извивающиеся линии на маске, её не тревожил протест, будь он настоящим. Она чувствовала что сердце и душа Львицы практически сломлены и подчинены.
Как это легко! Воистину Хаос есть истинная сила и единственный источник мудрости. Его влияния просачивается сквозь завесу самоуверенных божков, оно отравляет умы смертных, оно отравляет даже некоторых богов.
Женщина заулыбалась своим мыслям шире, и обхватила шею Мантикоры, рванув со стола к себе, выдохнула прямо в лицо то, зачем явилась сюда.
— Ты пойдешь со мной к истинному величию?
Вторая рука резко схватила маску и дернула, намереваясь открыть настоящее лицо Игрока.
Мантикора, оберегавшая дух охотницы, зарычала, попыталась укусить, отбиться, вывернуться из враждебной хватки, но для этого нужна была воля Игрока.
Туман вокруг беспокойно задрожал, образы стали прозрачными и осыпались. Пол бальной залы покрылся толстым слоем будто бы, пеплом покрылось всё вокруг. В тяжелом, напитанном запахами сладковатой гнили и тлена, воздухе прокатилось низкое гудение, кажется задрожал весь особняк.
За первой волной прокатилась вторая, Мрачная жрица изменилась в лице, зашипела проклятья или призывы на неизвестном в подлунном мире языке.
Двое игроков вступили в последнюю схватку. Время подходило к концу.

***
Клубок из двух черных пантер покатился по бесконечному полу зазеркалья. Неразличимы внешне, меж ними всё-таки была разница. Глаза одной горели желтым огнём, а вторая гневно щурила изумрудные искры. Удар, раскатистое рычание, стельные когти Иллюзорных Зверей были совсем неиллюзорными и вскоре на черном появились гранатовые капли крови.
Зеленоглазый зверь увернулся от очередной атаки Желтоглазой, яростно ударил щупальцами-жалами по полу, выбив каменную крошку из черного гранита. Три пары его лап выпустили огромные когти, оттолкнулись, оставив глубокие борозды на плитах и устремились в грудь Иллюзорной.
Иллюзии, зеркала, тени... Пространство разбитое на сотни осколков, потерянный верх и низ, пустота и вакуум, в темноте зажигались не то осколки битого стекла, не то звёзды в бесконечной, чужой ночи.
Зеленоглазый зверь снова был женщиной. Её белые волосы струились по плечам белоснежным покрывалом, а лицо не скрывала маска, на груди зияла рана, кровоточащая медленно и картинно. Двойник разомкнула объятья, приглашая двою оригинальную копию.
— Мы одно и то же. — слабый голос надломился и раненая женщина осела на пол, по прежнему глядя в глаза своему желтоглазому отражению.
— Я знаю как найти выход. Ты знаешь как найти выход. Дай мне руку.

***
Зеркальный Ящер отшатнулся в сторону, тяжелые цепи, спутавшие его по рукам и ногам тяжело зазвенели, осыпав чешуйки вековой ржавчины. Эго гулко разнеслось под куполом, снаружи в кристальный свод царапались, бились изящные когтистые ручки. Скрежет и протяжное завывание доносились до ушей Огненного как сквозь туман.
Зеркальная Саламандра уставилась на Игрока, сверкая разноцветными искорками в прорезях глаз.
— Я хочу пить! — сиплый, обезвоженный голос зашелестел подобно осенней листве. — Дай мне воды.
Пленник отдел к стене, опустил голову и несколько секунд просто пялился на железные браслеты на своих запястьях. Его обнаженные плечи покрывал такой же рисунок, как плечи Саламандры, за тем исключением что в завитках хны встречались стрелы, множество стрел. Искусно вплетённых неизвестным художником в африканские мотивы.
— У тебя есть ключ? — без особой надежды в голосе спросил он, подняв глаза на Огненного Ящера.

+2

59

Он ухватил лишь воздух, но повторять попытку не стал, хоть и не отрывал пристального взгляда от пленника, от до странного живой маски. Импульсивное желание заглянуть за нее угасло почти в ту же секунду, как пальцы сжались впустую, стертое тревожной мыслью о напутствии привратника. Может причудливый облик защищал здесь не только его. Или только его, если верить тому, что на этом конце цепи сидел он сам? Пропади они пропадом все эти загадки…
Ящер стянул набрякший от воды кушак. Рука болела достаточно для того, чтобы желать как можно дольше не соваться в воду ни под каким предлогом, кроме возвращения.
- На берегу ключей  столько, что на все цепи мира хватит. Я решил хотя бы взглянуть, каков замок. Они вроде как знают, какой нужен, – выжимая воду в подставленные ладони узника, Ящер кивнул на пытающихся пробиться к ним за купол сирен. – Но они были не слишком разговорчивы.
Наскоро замотав широким поясом руку, Ящер присел на корточки, разглядывая оковы.
- И даже зная, как выглядит иголка, - добавил он, - копаться в стоге проще не становится. До него, к тому же, еще доплыть надо. Не говоря о том, чтобы вернуться.
Впрочем, хмуриться его заставляло не только это. Вопрос пленника что-то задел в нем: что-то далекое и неприятное. А может то была вина цепей, звенящих при каждом движении Саламандры. Он не любил этот звук. А может причиной были слова Затворника, никак не выходящие из головы. Или все разом.
- У каждого есть грех, которым он себя на цепь посадит, - пробормотал Ящер и невесело хмыкнул. – Глупо выходит, согласись. На цепь посадил, а ключ подобрать…
Он не закончил и оторвал взгляд от оков.
- Но дело ведь даже не в ключе, верно? Дело в самой цепи. Дело в… грехе.
Если так, то Ящер знал в каком, еще когда сходил с берега в бирюзовые воды. Потому что будь он хоть сотню раз вором, не было иного груза не его совести, который бы оставался с ним всегда, кроме таких же серых как у него самого серьезных глаз мальчишки – единственного среди горстки оборванных пленников, когда-то бредших по узким тропам Южных гор, чье лицо не стерлось из памяти со временем.
Ты достал ключ?
- Если так, – горько усмехнулся Ящер, глядя в цветные огни прорезей маски напротив, – то что я могу сделать, чтобы освободиться? Молить богов о прощении?
А ведь в первый раз им ведь почти удалось сбежать. Это «почти» так врезалось болью от принятого на себя кнута, что в другой день, под гремящее эхо обвала, вздыбленную дорожную пыль и крики о помощи, он забыл обо всем – об обещании держаться вместе, о нехитром амулете, сунутом в руку на перевале в знак дружбы, - и бросился прочь, не оглядываясь, не задерживаясь, не осознавая ничего, кроме страха в бешено колотящемся сердце.
Да и кого просить о прощении? В глазах Трегула он сделал все правильно – спасся сам, едва выпал шанс. Но тогда еще не его хитрые глаза следили за ним, нет, не его. Только вот разве терпит Имир трусов и предателей? Разве должно ему было быть хоть какое-то дело до того, кто и сам потом стыдился вспоминать огненное имя, отвернувшись и спрятавшись за дорогами да переменчивой удачей? Перед внутренним взором встали оскаленные морды гноллов и всполохи огненных ящериц в их смертоносном танце. Не должно было, но…
Ящер тяжело выдохнул.
Винить самого себя - привычно. Прощать самого себя – все так же сложно. Искать прощения у кого-то?.. Раньше он об этом не думал.
- Если так, – повторил он и коснулся железного браслета на Саламандре. Узоры их рук мягко мерцали, перекликаясь друг с другом, - то я молю.
Быть может, иногда другого выбора и не остается.

+1


Вы здесь » Renesense » Лабиринт отражений » Ночь накануне ноября.